По пути нам встретилась пожилая соседка баба Маруся, которая качала головой, глядя на меня, пускала скупую слезу и сказала, что если мне что-то понадобится, то я смело могу обращаться к ней за помощью. Поблагодарив старушку, заходим в подъезд, из недр которого несет кошачьим духом. Я в курсе что сердобольные бабушки пускали живность в подъезд и погреться и подкармливали их, и я не имела ничего против, жалко животину, но вот об уборке за хвостатыми никто не заботился. Мой сопровождающий хмурился и недовольно ворчал себе что-то под нос, но продолжал следовать за мной до лифта, держа в руках объемные клетчатые сумки.

Втащив в квартиру мои вещи, мужчина выпрямился и уставился на меня.

— Не боишься оставаться здесь одна? Может передумаешь и переберешься ко мне? Квартиру можешь сдавать.

Отрицательно мотаю головой.

— Все нормально, я справлюсь.

— Ладно, — Жуков отступает к двери. — Обязательно звони, если что-то понадобится, и на работу выходи, как сможешь. Без тебя там полная разруха.

— Конечно, — пытаюсь улыбнуться. — Спасибо.

Мужчина кивает, а затем выходит из квартиры. Он не спеша идет к лифту, нажимает на кнопку и вскоре створки перед ним распахиваются, но прежде чем зайти, Дима оборачивается и смотрит на меня таким тяжелым долгим взглядом, что по спине пробежали мурашки. Потом он делает шаг в кабину лифта и створки со скрипом закрываются.

Мне хотелось начать все с чистого листа, поэтому я не решаю ничего лучше, чем сделать в доме перестановку и вынести к помойке родительские вещи, чтобы разобрали бездомные, потому что просто выбросить жалко.

Во мне что-то щелкнуло, возможно, искорка надежды на светлое будущее, именно поэтому я и носилась по дому, меняя все на своем пути. Возможно, соседи снизу уже возненавидели меня за внезапную перестановку, но никто не стучался в мою дверь с криками прекратить безобразие, так что я продолжала заниматься делами, даже не смотря на то, что за окном уже стемнело.

Упираясь ногами в пол, я стала двигать диван и плевать, что он весил в три-четыре раза больше меня — мне было жизненно необходимо переставить его к противоположной стене. Именно в тот момент, когда я передвинула его на новое место, от его дна что-то отвалилось и шлепнулось на пол.

Встав на колени, я заглянула под него и увидела небольшой полиэтиленовый сверток. Недолго думая протянула руку и схватила его, потом осторожно развернула и ахнула, потому что внутри лежала толстая пачка пятитысячных купюр.

Как бы я не удивлялась и не гадала, откуда они взялись, я точно решила, что в полицию ничего не понесу, потому, что мне они сейчас были нужнее. Возможно, это папа копил. Или мама. Как бы там ни было, теперь они мои.

Поднявшись с колен, я пересчитала их, еще раз охнула от сумы, а потом пошла и перепрятала их в более укромное место, от греха подальше.

Главное не думать, что родители умерли, лучше представить, что они вместе уехали куда-то далеко-далеко, где нет связи, и транспорт не ходит. Да, шизофрения передала «привет», но такое самовнушение лучше, чем суровая реальность, которая легко способна снова засунуть меня в депрессию.

Следующим днем я заказываю на дом продукты из супермаркета, воспользовавшись найденными деньгами, готовлю еду и делаю уборку, все время слушая какую-то передачу по психологии.

Я не ждала гостей, но ближе к шести часам вечера в дверь неожиданно позвонили. Сразу подумала, что ко мне пришел Жуков, но когда я взглянула в глазок, то немного была шокирована появлением незваной гостьи.

Снаружи стояла Ульяна.

Открываю дверь.

Мы смотрим друг на друга, а потом девушка начинает тихо говорить:

— Я слышала, что случилось, — начала она, держа в руках какой-то пакет. — Вот пришла, может, тебе помощь какая-то нужна, — она опускает глаза. — А еще я извиниться хотела за тот раз. Сама не знаю, какая собака меня укусила.

Как бы вы поступили, если бы подруга, которая выставила вас на улицу в сложный момент, пришла мириться? Как можно простить предательницу, которая почти месяц молчала, не интересуясь вашей жизнью?

— Не собака, а муха, — поправляю, отходя в сторону.

Наверное, нужно было ее выставить, но сейчас Уля была единственным близким мне человеком и именно поэтому я впускаю ее внутрь.

До самой ночи мы болтаем обо всем на свете, и пьем чай с кексами, которые передала мама девушки.

Оказывается, Ульяна хотела давно извиниться, но боялась моей негативной реакции. Так мы и жили порознь, не решаясь пойти навстречу друг другу, хотя обе неоднократно думали об этом.

— Ладно, мне уже, пожалуй, пора, — подруга смотрит на наручные часы. — Уже поздно.

— Конечно, я провожу.

Вскоре выйдя из подъезда, машу рукой садящейся в такси девушке, снова начиная чувствовать в груди комочек одиночества и пустоты. Вот сейчас вернусь в квартиру и снова останусь один на один со своей бедой и завешенными простынями зеркалами.