Если разум еще кое-как сопротивляется и вопит, что все это неправильно и нужно сейчас же прекратить, то сердце вовсе не против таких событий и быстро-быстро бьется от волнения.

Когда мужские губы накрывают мои в чувственном поцелуе, а сильные руки осторожно обнимают за талию, я не могу думать ни о чем, кроме как о том, чтобы Жуков не останавливался. Поцелуй такой нежный, осторожный и приятный, что из моего горла невольно вылетает довольный стон, а пальцы зарываются в густые мужские волосы, стаскивая с них тугую резинку.

Поняв, что я не против продолжения, Дима ненавязчиво подталкивает меня к кровати.

Дима укладывает меня на спину и нависает сверху.

Чувствую жар его тела. Глубоко вдыхаю пьянящий запах.

Как только Дима устраивается между моих ног, я вижу, как из-под его джинсов выпирает внушительный бугорок, увидев который мои щеки заливаются краской.

В трусиках становится мокро и горячо.

Возникает непреодолимое желание почувствовать на себе его руки. В себе его пальцы.

Между нами наверняка что-то произошло бы, но мой новенький телефон внезапно стал оповещать о входящем вызове, пугая громким рингтоном.

— Не бери, — шепчет Дима, прокладывая цепочку из поцелуев по моей ноге.

Слушаюсь его и выгибаю от удовольствия спину, когда теплые губы оказываются на внутренней стороне бедра, совсем рядом с тем, где все уже сводило в тугой горячий комок. Это так сладко и упоительно, что я теряю рассудок.

Хочу ощутить там его язык.

Умру, если этого не произойдет.

Телефон смолкает, но вдруг начинает звонить снова.

— Нет, это невозможно! — недовольно ворчит Жуков, после чего поднимается, берет смартфон с тумбочки и протягивает мне.

Номер оказывается незнакомым.

Пытаясь прийти в себя, принимаю вызов, и прикладываю телефон к уху, немного злясь на то, что нам мешают.

— Алло? Кто это? — спрашиваю, принимая вертикальное положение.

— Полина Романова? — интересуется собеседник с хрипловатым голосом.

— Да, это я, — отвечаю, хмуря брови.

— Старший лейтенант Петров, — представляется мужчина. — Николай Романов — ваш отец?

— Да, — напряженно отвечаю, поднимая глаза на Диму. — А что случилось?

В трубке слышится тяжелый вздох.

— Кто-то с ним жестоко расправился. Сейчас ваш отец в больнице, врачи оказывают ему всевозможную помощь. Мне нужно, чтобы вы скорее приехали в больницу. Сможете?

В этот момент у меня из-под ног уходит земля.

Закрываю рот ладонью, сдерживая крик.

Из глаз льются слезы.

Надеюсь на глупый розыгрыш, ведь такого не может случиться!

— Девушка, вы меня слышите? Алло!.. Мне нужно, чтобы вы приехали!..

…Но я его уже не слышу, потому что в глазах темнеет и телефон выпадал бы из рук, если бы его не выхватил Дима, который начинает быстро-быстро разговаривать с полицейским. Я не слышу, о чем. Все мои мысли лишь о том, что мой единственный родитель сейчас находится между жизнью и смертью.

Из больницы мы уезжаем рано утром, когда на небе только-только начинают появляться первые лучи солнца.

Отца ввели в искусственную кому.

Кто-то нанес ему четыре ножевых ранения. И это чудо, что папа смог продержаться до приезда скорой помощи. Соседка вызвала машину — она услышала крики и грохот за стеной, а когда пошла посмотреть, что происходит у соседей, обнаружила открытую настежь дверь, а дальше все и так понятно. Любопытство женщины спасло жизнь моему отцу.

Соседка слышала женские крики, наверняка это была Анжелика, но неужели она пыталась убить моего отца?

Я рассказала полиции все — о сложных отношениях с отцом из-за появления в нашем доме другой женщины, о том, как она ловко манипулировала им и вынудила выставить меня за дверь.

— Найдите того, кто это сделал, — говорю напоследок, оборачиваясь к полицейскому, стоя у двери. — Пожалуйста.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — говорит. — Не волнуйтесь.

Я засыпаю, когда ты подъезжаем к дому. Эта ночь оказалась слишком тяжелой.

Сквозь сон слышу, как Дима отстегивает ремень безопасности и осторожно вытаскивает меня из машины. Относит в дом и укладывает в постель.