Скинув с себя обувь, оставляю сумку на тумбочке и медленно иду в сторону едва различимого силуэта, сидящего на кровати.

Как только подхожу ближе, то могу рассмотреть своего покупателя: это мужчина лет сорока в деловом костюме, с наглой физиономией и пивным пузом. Никаким рельефным прессом с аватарки здесь даже и не пахло.

На мгновение в голове всплывает мысль: а есть ли у этого типа обещанные семьсот тысяч?..

— Я хочу увидеть деньги, — дрожащим голосом говорю я, продолжая смотреть на своего покупателя. Тот усмехается и тяжело поднимается, возвышаясь надо мной.

— Я заплачу тебе, не переживай, — говорит он и толкает меня на кровать. — Но сначала я должен удостовериться, что товар того стоит, малышка. Так что раздвигай ножки, крошка, папочка будет проводить досмотр.

Когда мужчина снимает с себя пиджак, расстегивает рубашку и валится на меня, я, наконец, понимаю, на что подписалась и чем все это может обернуться, но уже поздно что-то менять.

Этот урод лапает меня везде, где только хочет, облизывает, издавая чавкающие звуки, а я лежу как бревно, зажмурившись от ужаса и брезгливости, молясь, чтобы все это скорее закончилось.

— Чего ты лежишь как труп? Шевелись! — мужик стягивает с меня кофту, и я чувствую исходящий от него запах пота. — Работай, милочка, иначе тебе не видать бабок! Делала когда-нибудь минет? Нет? Ничего, сейчас научишься. Порадуешь меня своим неразговорчивым ротиком. Вставай на колени!..

Я послушно поднимаюсь и встаю на четвереньки, с замиранием сердца наблюдая за тем, как толстяк возится с ремнем на своих брюках. Страшно не хочется видеть то, что он хочет мне показать. Я боюсь, что меня стошнит. Категорически не хочу ничего делать. Не хочу брать в рот ничего постороннего!..

В дверь раздался настойчивый стук.

С плеч будто камень падает.

— Зайдите позже, я занят! — орет мужик, начиная расстегивать пуговицы и ширинку.

Опять стучат, на этот раз еще громче.

— Да пошли они все на хуй! — рявкает он и снова толкает меня так, что я падаю на спину. — Сначала трахну тебя, а потом отсосешь мне, — ухмыльнувшись, говорит он и наваливается на напуганную до ужаса меня.

— Нет! — вскрикиваю я, толкая борова в грудь руками. — Я передумала! Дайте мне уйти!

— Чего? Нет, ты сначала должна все отработать, милочка!..

Я в ужасе.

Адреналин бьет в голову и я начинаю активнее сопротивляться: кричу, царапаюсь. Не хочу, чтобы это произошло. Не хочу, чтобы это сделал какой-то урод!..

Он не успевает стянуть с меня джинсы, потому что раздается глухой удар в дверь, за ним второй, а на третий та с грохотом распахивается.

Я не вижу, что именно произошло, ведь толстяк закрывает весь обзор своей тушей, но буквально сразу после этого кто-то сбрасывает его на пол и наносит несколько ударов по лицу, после чего некто хватает меня за руку и тащит за собой. Я едва ли успеваю забрать с тумбочки свои вещи.

Когда меня вытаскивают в коридор, первое, что я вижу, так это сломанную к чертовой матери дверь, а когда решаюсь поднять глаза на спасшего меня от жирного урода мужчину, то пугаюсь еще больше, потому что узнаю Жукова.

Затащив меня в лифт, он оборачивается и смотрит на мой внешний вид полным ярости взглядом, ведь кофта осталась в номере, а на мне остался лишь розовый лифчик.

— Надень. — Жуков снимает с себя джинсовую куртку и протягивает мне. — И молчи. Ради всех святых — только молчи! — в его глаза столько ярости, что мне становится не по себе. — Чертова дура! О чем ты только думала?

Дрожащими руками надеваю куртку и прижимаю к себе сумочку, чувствуя, как по щекам градинами катятся слезы.

Я до ужаса испугалась, ведь по своей дурости попала в лютую передрягу, и кто знает, чем бы закончилась встреча с этим мерзавцем, если бы меня не спас Дима.

Мое воображение рисует ужасные вещи, и я рада, что все обошлось, хотя брезгливость к самой себе росла с каждой минутой. Я как можно скорее хотела добраться до ванной и потереть себя жесткой мочалкой, чтобы смыть прикосновения негодяя.

Когда лифт останавливается, Жуков хватает меня за руку и под ошалевшим взглядом администратора выводит на улицу и сажает в машину, а затем сам прыгает за руль и срывается с места.

— О чем ты, блядь, думала, Полина?! — срывается на крик он, не сводя глаз с дороги. — Как ты вообще решилась на подобное? Ты представляешь, чем все это могло кончиться?! Тебе нужны были деньги? Я бы дал тебе их, блядь! Зачем ты пошла на встречу с этим мудаком?! Кто тебя, блядь, надоумил?!

Молчу. Молчу и тихо плачу, отвернувшись к окну, потому что сказать мне в принципе нечего.