— Ладно. Думаю, это может сработать.

Ричер сказал:

— Мы отвезём вас к нему. Вы поговорите. И сразу же привезём обратно.

— Я не уйду. Я же сказал. Мы ему позвоним.

— Как?

Флемминг указал на дверь в стеклянной стене в дальнем конце помещения.

— Вы трое идите первыми. Не пытайтесь ничего делать.

* * *

Дверь вела в квадратный внутренний двор. Он был полностью окружён четырьмя стенами здания, за исключением въездных ворот, которые теперь были забаррикадированы старыми шинами. Ричер предположил, что изначально ворота использовались для доставки, а пространство — для проникновения света во внутреннюю сторону палат. Возможно, это также было местом для прогулок пациентов. Может, там были сады, дорожки и скамейки. Может, за ними ухаживали. Но сейчас на земле ничего не росло, кроме нескольких сорняков, выглядывавших из-под куч битого кирпича. Центр площади был пуст. У трёх стен не было ничего, кроме граффити. Но у западной стены, вплотную прижавшись к кирпичной кладке, стояли три трейлера. Их обшивка была алюминиевой, тусклой, но Ричер предположил, что в новом состоянии они блестели.

Флемминг указал на тот, что слева. Он сказал:

— Тот — мой офис. Средний — моя гостиная. Другой — где я сплю.

Он откинул дверь офисного трейлера и закрепил её открытой. Наклонился, щёлкнул выключателем, и зажёгся свет. Жестом пригласил остальных забираться внутрь первыми. Под окном стоял стол. Простой, утилитарный, с металлическим каркасом и простыми деревянными поверхностями. Стул на колёсиках, видавший лучшие дни. Обивка была порвана во многих местах, и из неё грязно-оранжевыми комками вылезал наполнитель. И кожаное кресло, которое было не в лучшем состоянии. Остальное пространство было заставлено полками. Они выглядели самодельными. Они были забиты книгами, папками, кипами бумаг и стопками журналов. Одна стена была увешана предметами в рамках. Дипломы. Награды. Репринты статей. И единственная фотография. На ней Флемминг был гораздо моложе. Он был тоньше, и волосы у него были тёмно-коричневые. Он был на лодке, пересекающей реку в джунглях. Похоже на Вьетнам.

Ричер кивнул на груду бумаг на столе и сказал:

— Всё ещё работаете?

Флемминг пожал плечами. Он сказал:

— Держу себя занятым. Я больше не пишу. Не под своим именем. Это слишком рискованно. Но помогаю кое-кому. Исследования, корректура. Вроде того. — Он переложил бумаги на столе, обнаружил телефон и снял трубку.

Смит сказала:

— Эта штука работает?

Флемминг сказал:

— Думаете, я буду делать вид, что разговариваю? Конечно, работает. Всё работает. Проведите столько времени, сколько я провёл в некоторых странах, о которых я мог бы вам рассказать, и вы научитесь хорошо занимать вещи. Немного электричества тут. Немного воды там. Немного гудка между. У меня есть кабель в двух других фургонах.

Флемминг продолжал держать дробовик, зажал телефон между плечом и подбородком и набрал номер по памяти. Ричер слышал медленные, ленивые гудки. Потом глубокий рокочущий голос. Слов он разобрать не мог.

Флемминг сказал:

— Извини, чувак. Да, я знаю, сколько времени. Но это срочно. У меня тут трое, говорят, ты их послал. — Он описал Ричера, Смит и Найлсена, затем слушал несколько мгновений. Потом сказал: — Спасибо. Доложу, как пойдёт.

Флемминг бросил трубку на рычаг и поднял ружьё. Уперев приклад в плечо, нацелил его на Ричера и сказал:

— Сарбоцкий вас не знает.

Ричер сказал:

— Перезвони ему. Напомни про пожар. Я был очень конкретен насчёт того, где он окажется, когда я его начну.

Флемминг опустил ружьё. По лицу скользнула едва заметная тень улыбки, и он сказал:

— Сарбоцкий сказал, если вы вернётесь с этим, вы свои. Итак. Что вы хотите знать?

Ричер подошёл ближе. Он сказал:

— Правда ли, что существовала параллельная программа, работавшая одновременно с Проектом 192? Которая создавала наступательное биологическое оружие? Проект «Тифон»?

— Да. Абсолютно. Хотя это название пришло от КГБ. Оно никогда не было официальным.

— Откуда вы о нём знаете?

— Исследовал. Я был хорош, помните, когда-то. Вложил много труда. Здесь и в Индии. Я знаю отчасти благодаря фактам, которые собрал. Какие химикаты доставлялись на объект. Какое оборудование использовалось. Какая защитная одежда завозилась. Какие меры предосторожности принимались. Обрывки, которые я подслушал от лаборантов и уборщиков. Но в основном из-за тел.

— Люди погибли?

Флемминг кивнул.

— Боюсь, что да.

— На них ставили эксперименты?

— Нет. Произошла авария. Утечка. Одной ночью в декабре 69-го.

Ричер сказал:

— Авария? Вы уверены? Потому что, когда я слышу об аварии и знаю, что было задействовано ЦРУ, мой счётчик лжи зашкаливает. Без обид, Найлсен.

Найлсен сказал:

— Без обид. Я подумал о том же.

Флемминг помедлил.

— Позвольте я уточню. Я неправильно объясняю. Инцидент, приведший к смерти, был диверсией. На сто процентов. Нет никаких сомнений. Но она была направлена против Mason Chemical Industries. Гражданской корпорации, которая использовалась как прикрытие для тайной операции. Парень, который это сделал, был просто недовольным сотрудником. Его звали Морган Сэнсон. Он понятия не имел о существовании Проекта 192, не говоря уже о параллельном проекте по созданию наступательного оружия. Он задел их случайно.