— Не волнуйся, — сказала она, когда они вернулись после ночи блюза на Холстед-стрит и она увидела выражение лица Ричера. — Это не результат нечестно нажитых денег. Я получила его при разводе.

Ричер и Оттоуэй пили кофе в постели, затем вместе приняли душ. Дело не обошлось без мыла. И горячей воды. И пара. Но, учитывая, сколько времени занял процесс, особой чистки не произошло. На завтрак времени не осталось. Они оделись, поспешили в подземный гараж и забрали машину Оттоуэй. Она отвезла его в отделение ФБР, и пока Ричер доставал свой вещмешок из багажника машины, которую он одолжил в Арсенале Рок-Айленд, она что-то черкнула на клочке бумаги.

— Возьми, — сказала она и протянула записку Ричеру. Сверху был написан номер телефона. С кодом 312. — Это мой домашний номер. Когда будешь в городе, звони.

Ричер ничего не сказал.

* * *

Прогулка до станции Эль и поездка на поезде до О'Хара прошли без происшествий. В аэропорту было время выпить чашку кофе перед рейсом до Вашингтон-Нэшнл, затем Ричер нашёл стоянку такси и назвал водителю адрес из распоряжения, полученного накануне. Маршрут пролегал через Потомак, затем в сторону от города, бампер к бамперу в затяжном облаке выхлопных газов все, кроме последних десяти минут пути. Они направлялись в какой-то деловой район. Здания были длинными и низкими, не старше двадцати лет, все из бледного кирпича и зеркального стекла, разделённые прямоугольными открытыми парковками и отгороженные от дороги глянцевыми зелёными изгородями. Таксист остановился у последнего здания на улице. На стоянке стояли три машины. Все отечественные седаны. Два Форда и один Шевроле. Один зелёный, один синий, один чёрный. У всех торчало больше антенн, чем когда они сошли с конвейера в Детройте.

Ричер дал водителю приличные чаевые и вошёл в здание через главный вход. Внутри он обнаружил дешёвый, но прочный ковёр, новую недорогую мебель и стены, покрытые свежей, безликой краской. Что говорило ему о двух вещах. Место принадлежало правительству. И оно было выставлено на продажу. Ричер понятия не имел, почему, но он заметил, что правительство никогда не тратило деньги на здания, которые собиралось оставить.

За стойкой регистрации никого не было, поэтому Ричер толкнул двойные двери и оказался в начале длинного светлого коридора. Первая дверь слева была с табличкой «Зал заседаний». Ричер заглянул внутрь. Там уже были трое, каждый на своей стороне прямоугольного стола, который казался слишком большим для этого помещения. Двое мужчин и женщина. Все выглядели лет на тридцать. Все казались немного напряжёнными, словно не знали, зачем их сюда вызвали, но предполагали, что причина, какая бы она ни была, наверняка не сулит ничего хорошего. Стульев была дюжина, расставленных по четыре и по два, а единственной другой мебелью был столик под окном. На нём стояли два блестящих термоса-помпы, стопка перевёрнутых пенопластовых стаканчиков и миска, переполненная пакетиками сливок и саше с сахарозаменителем.

Ричер налил себе чашку кофе, затем протиснулся к стулу в углу стола, откуда был виден и окно, и дверь. Он поставил сумку на пол и сел. Женщина сидела на той же стороне стола, посередине. У неё были короткие светлые волосы, на ней был тёмно-синий пиджак поверх белоснежной блузки, а перед ней стоял закрытый коричневый кожаный портфель. Один из мужчин сидел напротив неё. На нём тоже был тёмно-синий костюм, но такой, будто в нём спали. Волосы, казалось, сегодня утром победили в схватке с расчёской — и, наверное, каждое утро. Лицо было пухлым, глаза красными, а нос представлял собой сеть мелких лопнувших сосудиков. Последний парень сидел в углу по диагонали от Ричера. У него были холодные голубые глаза и аккуратные, прилизанные волосы, как у банкира или бухгалтера. На нём был спортивный пиджак, и он напряжённо смотрел в окно, словно надеясь, что если достаточно сильно сконцентрируется, то сможет телепортироваться отсюда.

Никто не говорил. Прошло две минуты, затем в коридоре раздались шаги. Дверь открылась, и вошёл мужчина. Высокий, пожалуй, шесть футов шесть дюймов, с длинным лицом и аккуратно причёсанными седыми волосами. Он остановился, оглядел каждого по очереди, затем занял один из стульев во главе стола.

Он прочистил горло и сказал:

— Давайте начнём, хорошо? Сначала самое главное. Представимся. Меня зовут Кристофер Баглин, Министерство обороны. Поехали по часовой стрелке.

Значит, следующим был Ричер. Он сказал:

— Джек Ричер. Армия США.

Женщина продолжила:

— Эмбер Смит. ФБР.

Парень в спортивном пиджаке сказал:

— Гэри Уолш. Министерство финансов.

Неопрятный парень пошёл последним:

— Кент Найлсен. Центральное разведывательное управление.

Баглин кивнул, сцепил руки на столе перед собой и продолжил:

— Леди, джентльмены, благодарю вас за то, что пришли. Говорю это от имени самого министра. Я знаю, вас вызвали в короткий срок, но поверьте, мы бы не стали этого делать, если бы ваша миссия здесь не была наиважнейшей. У нас — и под «нами» я подразумеваю Соединённые Штаты Америки — есть проблема. Серьёзная. И нам нужен ваш опыт, чтобы её решить.

Баглин сделал паузу, словно ожидая, что кто-то спросит, в чём именно проблема.

Никто не заговорил. Никто не был настолько наивен, что Ричер счёл обнадёживающим.

Баглин переложил руки на колени.

— Для контекста мне нужно перенести вас на тридцать лет назад. Итак, как мы знаем, зло Советского Союза наконец отправлено на свалку истории, но десятилетиями его империя была грозным врагом. В шестидесятые красные атаковали нас со всех сторон. Ядерное оружие, конечно. Спутники. Подводные лодки. Спящие агенты. Шпионы. Список можно продолжать, и на вершине было кое-что особенно неприятное. Химическое и биологическое оружие. Новые штаммы и варианты, разработанные для того, чтобы убивать, ослеплять и выводить из строя самыми чудовищными способами, какие только можно вообразить. И вот отсюда и возник проект 192.

Баглин снова оставил подразумеваемый вопрос висеть в воздухе. И снова никто не клюнул.

Руки Баглина снова появились на столе.

— Прежде чем я продолжу, должен подчеркнуть две вещи. Во-первых, министр настаивает на полной прозрачности. Он считает, что вы не сможете действовать максимально эффективно, если не будете вооружены всеми фактами. Ничего не будет утаено, поэтому, во-вторых, ничего из того, что вы узнаете в этой комнате, не может покинуть эту комнату. Всем ясно?