Ричер делал вид, что наблюдает за барменом, но краем глаза следил за Шапелье. Тот ёрзал, барабанил пальцами по столу и то и дело поглядывал на дверь. Никто не входил. Официант подхватил поднос с напитками. Он направлялся к столику в глубине. Тот был сделан из старой пивной бочки, а вместо стульев — нечто, похожее на перевёрнутые вёдра. Там сидели двое парней лет двадцати с небольшим и две девушки чуть младше.

Один из парней жестом поторопил официанта. Может, хотел пить. Может, пытался покрасоваться. Но как бы то ни было, он не помогал. Официант старался изо всех сил. В зале было людно. Мебель стояла под самыми разными кривыми углами. Прохода не было. Бесполезно было пытаться заставить его двигаться быстрее. Пару раз он чуть не уронил поднос. Один раз поскользнулся на мокром месте на полу. И наконец, когда он уже почти добрался до нужного столика, он врезался в другого посетителя.

Этого типа было трудно не заметить. Шесть футов шесть дюймов росту, огромная борода, бейсболка козырьком назад, мешковатые джинсы и клетчатая рубашка, пуговицы которой с трудом сдерживали его брюхо. Он оглянулся. Проверял, смотрит ли кто. Увидел, что смотрят многие. Поэтому толкнул официанта в грудь. Сильно.

Официант отшатнулся на пару шагов, затем потерял равновесие. Поднос выскользнул у него из рук. Четыре напитка упали на пол. Три пива и какой-то вычурный коктейль с зонтиком. Официант перекувыркнулся назад и ударился головой об основание другого столика.

Шапелье не обращал на потасовку никакого внимания. Его взгляд был прикован к двери. Никто не входил. В отгороженной трубами секции бара было уже пару десятков человек. Никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь официанту. Даже поставить его на ноги. Наконец он перекатился, затем подполз, чтобы забрать поднос. Толстяк отодвинул его подальше ногой. По-прежнему никто ничего не делал. По-прежнему никто не входил в дверь.

Официант вернулся через пару минут со шваброй, веником и ведром. Начал убирать беспорядок. Толстяк при каждом удобном случае задевал и толкал его. В баре никто не помогал. Затем Ричер перестал смотреть на этот спектакль. Потому что кто-то наконец вошёл. Мужчина, под сорок, свободная рубашка, мешковатые джинсы и потёртая кожаная сумка через плечо. Он был тощим, с сальными, немытыми волосами и недельной щетиной на лице. Ричер узнал этот образ. Доллар против цента — бывший военный. Наркотики привели к кражам, кражи — к позорному увольнению со службы. Схема, которую Ричер видел тысячу раз.

Тощий парень поспешил к столику Шапелье и сел. Появился официант, Шапелье что-то сказал, затем поднял два пальца. Парни молча сидели, пока официант не вернулся с двумя пивами. Они кивнули, чокнулись и оба осушили кружки одним глотком. Тощий парень рыгнул, затем поставил сумку на пустой стул рядом с собой. Шапелье взял её. Заглянул внутрь. Затем достал из кармана ключ от машины и положил на стол. Тощий парень снова кивнул, взял ключ, поднялся и направился к двери.

Оттоуэй отвернулась и достала из сумочки рацию. Поднесла её ко рту и сказала:

— Он выходит. Направится к машине. Подождите, пока сядет, и берите.

Минута прошла, и рация Оттоуэй снова ожила. Мужской голос произнёс:

— Он у нас. И контрабанда тоже. Дело закрыто.

* * *

Сьюзан Каслуга повесила трубку и закрыла глаза. Медленно выдохнула и почувствовала, как узлы в плечах слегка ослабли. Она сидела за столом в своём домашнем кабинете. Это была маленькая комната, но тихая, а вид на пруд и деревья компенсировал её скромные размеры.

— Неприятности на работе? — сказал Чарльз Стаморан.

Каслуга открыла глаза и увидела мужа, стоящего в дверях. Она сказала:

— Ты следишь за мной?

— Если бы следил, ты бы никогда не узнала.

— Может, это двойной блеф?

— Нет. Так что случилось? Не туда попала?

Каслуга схватила ярко-розовый мячик для снятия стресса и запустила ему в голову.

— Не твоё дело. А теперь убирайся. Я работаю.

* * *

Оттоуэй вышла из бара первой. Ричер — последним, а Шапелье оказался зажат между ними. Улица снаружи полыхала красным и синим. Четыре машины Бюро стояли с мигалками на приборных панелях. Тощий парень сидел на заднем сиденье последней машины. За ней стоял старый, побитый «Тойота Королла». Его водительская дверь была открыта. Багажник тоже. Рядом стоял агент, и, когда Ричер смотрел, рядом остановился простой белый фургон, и из него вылезла пара техников. Оттоуэй направилась к головной машине и наклонилась поговорить с кем-то на пассажирском сиденье. Затем из тени у стены вышли двое мужчин. Подтянутые. Худощавые. Оба в чёрном. Словно французские философы-авангардисты, помешанные на спорте, подумал Ричер. Хотя он знал, кто они на самом деле. Он мог распознать военных в барах и вокруг них даже во сне. Многолетний опыт отточил этот инстинкт. А военных полицейских было ещё легче заметить. Никто другой с ними никогда не тусовался. Они были слишком непопулярны. Единственное, чего Ричер не мог понять, что они здесь делают. Он не запрашивал подкрепления.

Военные полицейские шагнули вперёд. Тот, что повыше, сказал:

— Капитан Ричер?

Ричер кивнул.

— Не могли бы вы подтвердить это, сэр.

Ричер достал бумажник и показал удостоверение Военной полиции.

— Благодарю вас, сэр. — Военный полицейский вытащил из кармана куртки конверт и протянул его.

Ричер разорвал конверт. Внутри был один лист бумаги с гербом Военной полиции наверху. Там говорилось, что он должен передать сержанта Шапелье и явиться по адресу в Вашингтоне, округ Колумбия, к 11:00 утра следующего дня.