Ричер не удивился этому месту. Он знал, как обстоят дела с межведомственным сотрудничеством. Выбор такой комнаты был способом выразить отсутствие энтузиазма со стороны принимающей стороны. Ричер понимал их позицию. Он был на их территории. Его запрос не прошел через надлежащие каналы. И был сделан практически без предупреждения. Вероятно, это растянуло их ресурсы, задействованные в какой-то другой операции. Но если это сработает, оно того стоило. Он был в этом уверен.

Начальник агента Оттоуэй пришел почти сразу за ней и провел инструктаж на удивление коротко. Все трое сидели, сбившись в кучу на раздолбанных стульях под мигающим светом люминесцентной лампы. Никакой необходимости в записях или диаграммах. Никаких лишних сложностей, что нравилось Ричеру. Просто подтверждение цели. Время и место. Основные участники. И кодовое слово на случай, если потребуется отменить операцию.

Когда все детали были согласованы, агент Оттоуэй повела его обратно к лифту. Она нажала кнопку, и, пока они ждали прибытия кабины, сказала:

— Капитан, можно задать один вопрос?

Ричер сказал:

— Давай.

— Что вы планируете надеть сегодня вечером?

Ричер взглянул на свою рубашку и штаны.

— То, что на мне сейчас.

— Этого я и боялась.

— Есть проблема?

— Вы могли бы с тем же успехом повесить на себя табличку «Тайный полицейский». Ладно. Вот что мы сделаем. Если у вас есть планы на вторую половину дня, отменяйте их. Я веду вас по магазинам.

Глава 8

Телефон в Пентагоне снова зазвонил в 13:02 по восточному времени. Внеплановый звонок.

Парень, ответивший на звонок, выслушал, повесил трубку, затем прошел во внешний офис и набрал другой номер. Это был номер сотового телефона, установленного в машине, которая ехала на юго-восток по Пенсильвания-авеню.

Чарльз Стаморан снял трубку после первого гудка.

— Скажите, что Притчард нашелся.

— Простите, сэр, — сказал парень из Пентагона. — Это насчет Джеффри Брауна. Он мертв. Причина смерти ожидает подтверждения из лаборатории, но офицер полиции Нового Орлеана, прибывший на место, был уверен, что узнал симптомы. Браун получил смертельную дозу яда сонорской пустынной жабы. Он курил высушенные выделения, смешанные с табаком, в трубке, найденной рядом с ним. Люди делают это ради галлюциногенного эффекта и для борьбы с психологическими расстройствами вроде ПТСР. Если Браун был новичком в этой практике, он мог использовать слишком высокую концентрацию. Источник вещества отслеживается, но, скорее всего, это один из городских магазинов, торгующих принадлежностями для псевдорелигиозных церемоний. К Брауну никто не приходил, и он не получал посылок. Он сам позвонил в 911, так что полиция считает, что смерть, вероятно, несчастный случай, хотя нельзя исключать и передуманное самоубийство.

Стаморан опустил трубку на колени и взглянул в окно машины на толпы людей, снующих туда-сюда из офисных зданий. Он чувствовал, как закипает злость. Он мог придумать объяснение, которое нельзя исключать. Жабий яд? Серьезно? Браун действительно курил трубку. Курил много лет. И после всего, что он сделал, было бы чудом, если бы у него никогда не возникало каких-либо психологических реакций. Но он ни за что не стал бы связываться с этой новомодной наркотой для хиппи. Не добровольно. Щедрую порцию бурбона с водой? Да. Курить выделения ядовитых амфибий? Нет. Ни за что на свете. Кто-то добавлял оскорбление к injury.

Стаморан поднял трубку.

— Ждать, пока этот тип нанесет удар, бесполезно. Нужно действовать на опережение. Оставьте агентов, наблюдающих за Раймером и Адамом, на месте, но создайте также оперативную группу. К завтрашнему дню. Представители армии, ЦРУ, ФБР, Казначейства и любого другого ведомства, из которого мог быть этот тип, судя по его действиям и очевидной подготовке. Я хочу, чтобы его опознали. Мне нужен конкретный круг подозреваемых, с которым наши люди на местах могли бы работать. И я хочу, чтобы его остановили.

* * *

В восемь часов вечера Ричер сидел в баре в районе Ривер-Норт в Чикаго. На нём был второй комплект новой одежды, купленный за день. Чёрные джинсы, тёмно-зелёная рубашка, кожаная куртка и чёрные ботинки на щиколотке, которые застёгивались на ремешки. Агент Оттоуэй сидела напротив за низким круглым столиком. На ней было простое чёрное платье, а волосы вились сильнее, чем днём.

Бар устроили в старом заводском помещении. Стены были кирпичные, в выбоинах и пятнах, усеянные дырами, гнёздами и кронштейнами, на которых когда-то крепилось разное оборудование. Как индустриальные петроглифы, подумал Ричер, рассказывающие историю людей, проводивших там жизнь. Несколько минут он пытался их расшифровать, затем скользнул взглядом по сцене в дальнем углу. Там выступало трио. Играли они технически грамотно, но ничего захватывающего Ричер в этом не находил. Ничто не грозило свергнуть Хаулина Вулфа или Мэджик Слима с его личного пьедестала.

Оттоуэй под столом коснулась ногой ноги Ричера и едва заметно кивнула в сторону входа. Вошёл сержант Шапелье. На нём были выцветшие джинсы и футболка с турне Metallica. На мгновение он замер, словно кого-то искал, затем направился к пустому столику. Тот находился в шести футах от столика Ричера и Оттоуэй, в секции, отделённой от остального пространства рядом вертикальных железных труб. Их было дюжина, в трёх футах друг от друга, четырёх дюймов в диаметре, проржавевших почти до черноты. Десять из них подсвечивались сверху. Должны были подсвечиваться все. Но лампы над двумя перегорели, и те тонули во мраке.