Но в то же время Егора одолевала горечь.

Если бы только у него было больше времени… Если бы он уделял тренировкам всё своё время… Если бы…

Хоть всё и происходило медленно, копьё приближалось, казалось, стремительно. Высший, чтобы его не заметил император, телепортировался в тень зданий и собирался закончить всё одним ударом.

Девушка уже была полностью заслонена его спиной, и Егор, отметив это, глубоко внутри облегчённо выдохнул.

Теперь осталось только… победить высшего. Победить высшего, да…

Словно вторя его обречённым мыслям, слева мелькнуло что-то чёрное, стремительно прорезавшее воздух. Перед глазами Егора возник знакомый, чуть согнувшийся силуэт.

Рядом с ними оказался отец.

Его меч, когда-то белый, а теперь полностью чёрный, с лёгкостью разрубил каменное копьё высшего. Осколки камня разлетелись в стороны. В следующее мгновение император перехватил противника за руку, которой тот направлял копьё, и, используя импульс атаки, перекинул его через себя, таким образом гася вражескую энергию и ломая траекторию удара.

Высший, явно не ожидавший подобного, дёрнулся, пытаясь тут же телепортироваться. Но в тот же миг по его телу скользнул разряд чёрной молнии. Покров лопнул с сухим звуком, а сам старик, потеряв контроль, на огромной скорости врезался спиной в асфальт.

Раздался глухой удар с мерзким треском, как будто лопнуло перезрелое яблоко. Высший, широко раскрыв рот и выпучив глаза, выгнулся дугой, оставляя под головой быстро растекающуюся лужу крови. Он пытался закричать, но не смог — весь воздух выбило из груди.

Император действовал без промедления. Лезвие меча одним чётким движением вошло в грудь врага, пробивая сердце и асфальт под ним. Тело бессильно обмякло.

Мужчина сразу развернулся в сторону остальных высших, но всё же на миг задержал взгляд на сыне.

Егор, всё это время ошеломлённо смотревший на него, не мог отвести глаз. Когда-то твёрдый и уверенный взгляд отца стал уставшим, но остался таким же твёрдым. От императора вверх вздымалось дрожащее чёрное марево. Его тело выглядело измождённым — щёки впали, под глазами мешки, кожа посерела, на руках и шее вздулись тёмные, почти чёрные вены.

Ещё мгновение назад вокруг не было ничего, кроме обугленного асфальта и дыма, а в следующую секунду мир утонул в гудящем пламени, хлынувшем сверху и накрывшем всё пространство, насколько хватало взгляда.

Император вскинув голову, быстро поднял над головой меч, перехватив оружие чёрной рукой за лезвие, словно поднимая тяжёлый щит. Мощное воющее пламя, смешанное с яростью ветра, ударило внезапно, плавя камни и асфальт вокруг. Меч императора, соткав вокруг них чёрный щит, удерживал стихию, не позволяя ей коснуться трёх человек.

Егор и Аня одновременно подняли и свои щиты, пытаясь поддержать его. Но не прошло и секунды, как их барьеры затрещали и рассыпались, превращаясь даже не в осколки — в пепел.

Высшие, всё это время сдерживавшиеся и не желавшие разрушить город, перестали ограничивать себя.

Давление усилилось. Пламя налегло сверху всей тяжестью, и у императора слегка подкосились ноги. Сцепив зубы так, что они заскрипели, мужчина силой выпрямился, вдавливая меч в пламя.

Егор и Аня вновь поставили щиты, но результат был тем же — они мгновенно разрушались, не выдерживая направленной концентрации пламени.

Давление снова возросло. Оружие опустилось ниже, вынуждая императора сильнее согнуться, от чего и Аня с Егором были вынуждены опуститься ниже. За это время дорога вокруг них успела превратиться в кипящую лаву. Аня вскрикнула от жара и выставила руки, пытаясь защитить их стеной собственного огня.

Её пламя лишь немного замедлило продвижение расплавленной массы. Кислород вокруг мгновенно выгорел, и девушка с парнем, хватаясь за горла, упали на колени, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

Император резко кинул взгляд вниз. В его глазах впервые за всё это время проступил открытый страх. Он смотрел на всё ниже сгибающегося сына, который едва держался на ногах, и вместе со страхом в мужчине начала бурлить ярость.

Он упёрся ногами в раскалённый асфальт, словно в скалу, перевёл взгляд вверх, и, стискивая зубы до боли, начал давить на меч, поднимая его выше. По телу императора, распространяясь всё выше и выше, выступали и ползли чёрные вены, постепенно почти доходя до глаз, выползая на виски.