— Ты предпочтешь лечь на кровати или на диване? — вежливо спросил он, включая свет в гостиной.

— Все равно, — сонно пробормотала Энн.

Тим оставил ее в холле и пошел в спальню за запасным комплектом белья, пледом и подушкой, стараясь не смотреть на кровать и мысленно благодаря Энн за то, что она поехала вместе с ним. К черту Грега — сейчас Тиму позарез нужен был просто друг.

Когда он вернулся в гостиную, Энн спала на его диване, прямо в пальто и ботинках. Тим постоял над ней секунду, потом бросил стопку белья на пол, взял плед и укрыл ее.

Часы показывали три ночи.

Тим замер посреди комнаты, думая о кровати, одеяле, многоножке…

Он быстро подошел к двери спальни и захлопнул ее. Потом вернулся в гостиную, лег на пол у дивана, подложил под голову подушку, которую взял для Энн, и закрыл глаза.

Уже почти заснув, Тим подумал, что слышал всплеск в ванной. Но ему это могло просто присниться.

Энн ушла еще до того, как он проснулся. Тим подумал, не позвонить ли ей снова — но сначала ему нужно было разобраться с другими вещами.

Он снял все простыни и покрывало с кровати и отнес их в прачечную в подвале — без этого Тим никогда больше не смог бы там спать. После этого он вытащил последние спрятанные в ящике наличные и пошел в кофейню. Ему нужно было подумать, а для этого требовался хороший крепкий кофе.

В кофейне было не протолкнуться — почти все столики были заняты. Тим занял место в очереди к стойке.

— Для вас? — спросила бариста на автомате, когда он дошел до нее, а потом усмехнулась. — Маленький фильтр…

— Двойной эспрессо, пожалуйста, — перебил ее Тим. Девушка глянула на него с легким интересом и молча пробила заказ.

Оставался всего один свободный столик — не тот, за которым обычно сидел Тим, но ему было все равно. Он дождался кофе у стойки и поспешил занять место, пока там не сел кто-то еще.

По дороге к столику Тим не удержался и бросил взгляд за окно. Попугай был там. Тим отвел взгляд, сел за столик и закрыл глаза.

Мир вокруг него явно сошел с ума — или же это был сам Тим. И ему нужно было сейчас решить, какой ответ его больше устраивает.

Последний вариант был проще. В этом случае Тим просто должен был вернуться в больницу и описать все свои видения как можно подробнее. Он был почти уверен, что им сразу заинтересуется психиатр — и тогда, если повезет, ему помогут. Возможно. Если все происходящее действительно существует только в его голове.

А если нет? Пятна на куртке не исчезли вместе с рыбой, это не было его бредом — Энн же спросила Тима о них. Она их тоже видела. Значит, с ним все же происходило что-то невозможное и необъяснимое, что Тим при этом никак не мог контролировать. Он ничего не знал о том, что это или откуда оно взялось…

Или знал?

Ведь он уже вчера сидел тут, ломая голову над странностями. Очевидно, все началось после того, как он увидел Смерть и чуть не упал под поезд. Это было его первое видение, первая странность. Вторая — рыба. Или, может быть, паук —

Глаза Тима распахнулись.

Или незнакомец с изуродованной рукой, которого он встретил дважды в тот день. Конечно, это не было совпадением. Более того, образ незнакомца удивительно перекликался с видениями Тима — в нем чувствовалась та же самая иллюзорность, сбой реальности на грани допустимого. Если бы Тим считал себя психом, ему следовало бы записать этого человека первым номером в списке своих галлюцинаций.

Но незнакомец спас ему жизнь; в этом не было ничего иллюзорного. И он улыбнулся Тиму тогда на платформе — как будто действительно хотел с ним познакомиться. Значит ли это, что, если Тим хочет найти ответы, ему нужно найти человека по имени Иден?

Тим нахмурился и глотнул кофе.

— Здесь свободно? — спросил низкий женский голос. Тим только кивнул, слишком поглощенный мыслями, чтобы посмотреть, кто его спрашивает.

И тут до него донесся аромат, какого он никогда раньше не встречал — смесь духов, специй и цветочного запаха, который осторожно обволок его, как будто спрашивая разрешения.

Тим поднял взгляд. Девушка смотрела на него вопросительно и как будто слегка насмешливо; ядовито-зеленые глаза сияли на бледном лице в обрамлении огненно-рыжих волос. Это было очень странное лицо. Оно было одновременно божественно прекрасным и отвратительно уродливым. Каждая черта была неправильной, асимметричной, непропорциональной — рот слишком большой, нос слишком длинный, брови чересчур густые — и все же девушка была невозможно красивой. Ярко-красное платье плотно облегало ее фигуру, и декольте уходило так низко, что Тим сглотнул и поспешно перевел взгляд обратно на лицо.