Когда Тим дошел до следующего перекрестка, он снова услышал всплеск. Он резко остановился и оглянулся. Рыба крутанулась в воздухе, сверкая в темноте, и нырнула в темную воду.

Тим развернулся и побежал прочь.

Лифт остановился с оглушительным скрежетом — но Тим не обратил на это ни малейшего внимания, выскакивая на площадку через медленно открывающиеся двери и вытаскивая из кармана ключи от квартиры. С замком он возился дольше обычного — руки заметно дрожали.

Оказавшись внутри, Тим захлопнул дверь и сполз по ней на пол. Тряслись не только руки — его всего била дрожь. Может быть, ему стало бы легче, если бы он мог кому-то все рассказать. Все про поезд, Смерть, попугая, рыбу… Но кому?

Мать поднимет тревогу и потребует возвращения домой, а Тим скорее согласился бы спать в одной кровати с рыбой, чем вернуться. Отец ничего не потребует, скорее всего — он даже и не попытается внимательно послушать его. У Тима не было братьев и сестер, как не было и близких друзей, и с коллегами он общался не больше, чем это требовалось по работе. Рассказывать было некому. У него не было никого.

Тим криво усмехнулся, собираясь взять себя в руки и подняться, когда услышал щелканье. Оно доносилось из спальни, глухое, но хорошо различимое в тишине его крошечной квартиры.

Он похолодел. Хорошо было только одно — Тим сразу перестал дрожать. Но он не мог пошевелиться ни на дюйм.

Щелканье стихло, а потом раздалось еще громче.

Двигаясь так, словно он поднимает штангу на мировой рекорд, а не просто встает с пола, Тим медленно поднялся на ноги и осторожно прошел в спальню.

Что-то огромное лежало на его кровати под небрежно разметавшимся покрывалом, время от времени вздрагивая и громко щелкая. Оно выглядело продолговатым и извивающимся, но Тим не хотел даже предполагать, что это могло быть.

Не сходя с места, он достал телефон из кармана и набрал номер. Тим плохо осознавал, что он делает, ясно понимая только одно: существовал голос, который он отчаянно хотел услышать прямо сейчас. Голос, который мог сказать ему, что он все еще не сошел с ума окончательно.

Она ответила на десятый гудок.

— Тим?

На заднем плане у нее слышался какой-то шум — спортивная трансляция?

— Привет, — прохрипел Тим неслышно.

— Алло? Тим, это ты?

— Да, — выдавил он.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Нет. — Он попытался прочистить горло. — По-моему, я схожу с ума.

На другом конце провода наступила долгая пауза. Существо на кровати снова дернулось и тихо щелкнуло. В трубке раздался громкий возглас комментатора и, одновременно, Грега.

— Тим, прости, я сейчас не очень могу говорить, — пробормотала Энн виновато.

Он не мог позволить ей повесить трубку.

— На моей кровати под покрывалом лежит что-то большое, и оно шевелится.

Энн ответила не сразу.

— Это не обязательно значит, что ты сходишь с ума, — осторожно предположила она. — Может, это просто енот?

— Я живу в квартире на двенадцатом этаже. И оно… щелкает.

— Щелкает? Как гремучая змея?

— Не знаю. Я никогда с ними не встречался. Но, кажется, похоже.

— Может, это змея тогда? — предложила Энн после еще одной паузы.

— Змеи не бывают такими толстыми. И… дело не только в этом. В последнее время я видел странные вещи. Рыбу… попугая… паука…

— Это все звучит не так уж и странно, — неуверенно сказала Энн.

Движение и щелканье усилились.

— Но оно было странным! — внезапно вскричал Тим, и сам испугался своего крика. Существо на кровати затихло.

Наступила тишина.

— Прости, — пробормотал Тим в трубку.

— Хочешь, я приеду к тебе? — вдруг спросила Энн — и сердце Тима застучало в два раза быстрее.

— Ты можешь?

— Нет, — честно ответила она. Но в ее голосе было что-то, от чего Тим сразу почувствовал себя лучше.

— Можешь хотя бы не класть трубку? Я сейчас ткну… «это» шваброй или чем-нибудь еще.

— Ты уверен? Может, тебе лучше позвонить в полицию? Или в службу отлова диких животных?

— Я не очень хочу сейчас гуглить их номер. Подожди. Я ткну его — и мы посмотрим, что будет. Если услышишь мой крик, можешь вызывать полицию. Ты знаешь мой адрес?

— Нет. Тим, пожалуйста…