Войтов ласкает губами ключицу, пока его пальцы сжимают затвердевшие соски. Зажав в руках ткань его футболки, я тяну ее на себя и громко стону.

И вновь мой стон действует на Глеба как спусковой механизм. Он укладывает меня на диван, но сам не ложится. Я наблюдаю, как мужчина стягивает с себя футболку и тяну к нему руки. В ответ он обхватывает мои ладони и ложится сверху. В бедро упирается его каменный член и я на мгновение пугаюсь, но страх быстро сменяется наибольшим возбуждением, когда Войтов обхватывает сосок губами. Плоть бешено пульсирует и все время хочется приподнимать попу, чтобы вжаться в мужское тело как можно сильнее.

А потом ситуация резко меняется. Движения Глеба становятся интенсивнее, а ласки грубее и ненасытнее. Больно сжав бедра, он притягивает меня к себе максимально близко и проталкивает руку между моих ног. Раздвинув ноги, Войтов погружается пальцами в пульсирующую влажность и слегка надавливает. Задержав дыхание, я перевариваю свои ощущения и пытаюсь понять, что в этот момент должна делать я. Как же плохо, что у меня совсем нет опыта.

Когда Глеб отстраняется, от сожаления готова разрыдаться, но оказывается я зря расстроилась. Через несколько секунд он снова накрывает мое тело своим и я блаженно расслабляюсь, но ровно на секунду. Войтов приподнимает мои бедра и тут же в промежность упирается что-то горячее. Я приоткрываю рот, чтобы попросить Глеба не торопиться, но опаздываю. Он одновременно входит в подрагивающую плоть и накрывает мои губы своими.

Сильная, разрывающая низ живота боль будоражит тело и я пытаюсь отстраниться.

— Тшшш, — шипит мне в губы Глеб, — потерпи немного, девочка…

Новый приступ боли парализует сознание и я уже в полную силу пытаюсь оттолкнуть его.

— Остановись, — молю я и сжимаю руки в кулаки, — мне больно…

Я чувствую его шумное и быстрое дыхание, которое обжигает мне ухо и висок, и сильнее раздражаюсь. К такой боли я готова не была. Кажется, что он просто разорвет меня сейчас на части.

— Не надо, — стукнув кулаком в плечо, требуя я и тут же чувствую такую сильную боль, от которой начинает кружится голова.

Я прикрываю веки, готовясь к очередному глубокому толчку, но все резко прекращается. Глеб замирает и буквально ложится на меня. Огненная тяжесть мешает дышать и двигаться. Я ощущаю ужастный дискомфорт.

— Ты можешь выпустить меня наконец? – шиплю ему в ухо.

Войтов замирает и практически сразу приподнимается.

Обнаружив на бедрах кровяные разводы, я сразу ухожу в ванную комнату. Мне нужно убедиться, что «там» нет разрывов, а сделать это я смогу только наедине с собой. Стыд и страх резко охладили мозг и тело и теперь я буквально дрожу от напряжения.

Опустившись на края ванной, я ощупываю горящую плоть и с облегчением резюмирую, что снаружи ран нет. Войдя в душевую кабину, я смываю кровь и включаю воду погорячее – надо срочно унять дрожь, которая не дает расслабиться даже на секунду.

Не так я себе представляла свой первый раз, но что поделаешь время назад не отмотаешь. Знала бы я заранее к чему стремлюсь, пересмотрела бы своё поведение.

Услышав сзади хлопок двери, я замираю и выключаю воду. Обернувшись, я вижу, что в ванную комнату вошел Глеб. Нас разделяет только дверь душевой кабины, через которую он внимательно рассматривает меня.

Прикрывшись руками, я сипло прошу.

— Выйди.

Войтов не выходит. Он продолжает молча стоять на месте, поэтому мне приходиться приоткрыть дверь душевой и стянуть с крючка полотенце.

Торопливо обернувшись в прохладную ткань, я пытаюсь перешагнуть через борт кабины, но Глеб преграждает путь.

— Да, подожди, Софа… Ты как? У тебя всё нормально? Помощь нужна?

Изо рта вырывается нервный смешок, но потом я собираюсь отвечаю. При этом ответ выходит слишком резким.

— Точно не нормально, но вроде бы ты ничего мне не разорвал. Осмотреть я себя не могу – придётся к врачу теперь идти.

Войтов бледнеет и я слышу как его дыхание резко учащается и утяжеляется. А потом… он резко опускается на колени. От шока я цепенею — это что сейчас происходит? Он прощение что ли собрался просить на коленях? Но как оказалось Глеб преследовал совсем иные цели. Вначале я даже помешать ему не смогла, настолько была ошарашена его действиями.

Мужчина отодвинул в сторону полотенце и принялся осматривать меня «там». Он осторожно ощупывал пальцами плоть, раздвигая в стороны влажные складочки и обдувая их теплым воздухом изо рта. Мне показалась, что я даже дышать перестала, настолько застопорились все процессы внутри меня. Мыслительная деятельность и та прекратилась, раз я позволяла Войтову проделывать подобные вещи.

Постепенно я всё же очухалась и попыталась отстраниться, но руки Глеба, удерживающие меня за бёдра, снова вернули меня на место.