Мы прощаемся, Войтов достает телефон и около минуты в нем копается. Я топчусь на месте и не могу придумать с чего начать разговор. Руки сильно дрожат и я возвращаю тяжелый пакет на лавочку.

— А где твоя машина?

Мужчина на мгновение отрывает взгляд от экрана телефона.

— Я говорил тебе, что мне пришлось ее продать.

— Ах, да. Забыла. А новую будешь покупать?

Глеб неопределенно ведет плечами и я окончательно сникаю. Как же тяжело с ним.

— Ты такси вызываешь? – шепотом спрашиваю у него.

— Да.

— Понятно, — ещё тише продолжаю я, — ты домой поедешь?

— Да.

Искусав губы, я чувствую вкус металла на языке, а к глазам подступают слёзы.

— Я тогда тоже домой поеду.

Он не отвечает и его молчание оглушает меня. Стиснув ручки пакета, я отталкиваюсь и на ватных ногах плетусь на остановку. Тяжести пакета я больше не чувствую. Всё притупилось. Ничего не важно, кроме желания броситься к Войтову на шею и потонуть в его объятиях.

И почему он такой сложный человек?

— София?! – окликает меня Глеб и я мгновенно оборачиваюсь, — ты ведь хотела что-то важное обсудить со мной?

Всхлипнув, я возвращаюсь к Глебу и растягиваю губы в улыбке. Слезы жгут щеки, но они скоро высохнут, ведь он вернул меня, а это пипец как много значит.

— Хотела… вернее нет. Я соврала Володе, чтобы с тобой остаться.

Войтов качает головой и впервые смотрит мне в глаза.

— А плачешь почему?

Я пожимаю плечами и вытираю щеки рукавом куртки.

— Соскучилась по тебе, а сказать постеснялась.

— Ты постеснялась? Что-то невероятное.

Его губ касается кривая усмешка и я окончательно расслабляюсь. Плечи опускаются, а стук сердца постепенно стихает.

— Это правда. Не знала как уговорить тебя позвать меня к себе в гости.

Войтов не отрываясь смотрит мне в глаза, а потом серьезно говорит.

— Это не очень хорошая идея, София…

— Тогда ко мне поехали. Посмотришь как я живу… На твои деньги, между прочим, живу. Я покормлю тебя обедом. Вчера вечером суп впервые сварила и вроде нормально получилось. Съедобно.

— А как же занятия?

— Так я уже и так пропустила первые две пары. Отработаю потом. Пошли… а?

Он несколько секунд молчит, а потом слегка кивает.

— Пошли.

— Проходи, — говорю я, когда первая вхожу в квартиру, — у меня прохладно – с утра открыла окна в комнате и в кухне, а закрыть забыла. Пару недель назад я также не закрыла окна и у меня оборвало тюль из-за непогоды. Представь, она зацепилась за крепление окна и изорвалась…

Я болтаю всю дорогу и сейчас мой рот тоже не закрывается. Кажется, что если замолчу хоть на секунду, Глеб передумает идти ко мне в гости. А ещё я ужасно стеснялась пауз. Паузы срочно нужно было заполнять – трёпом, смехом… без разницы чем, лишь бы стена молчание не выстроилось между нами.

Сам Войтов занял любимую свою позицию – он молчал. Ни слова в ответ, ни улыбки. Иногда легкий кивок головы и всё. Он явно пожалел, что согласился на приглашение, но отказаться уже не мог – я не давала. В мой бесконечный трёп ещё нужно было вклиниться.

— Ты не думай, что я все твои деньги трачу. Покупаю самое необходимое. Кухонный гарнитур, стол, матрас в спальню и шкаф для вещей – больше ничего из мебели я не купила. Посуду и мелочь взяла в Фиксе, а вот на тюль угрохала целую трешку и толку. Проворонила.

Войтов очень долго и медленно осматривается по сторонам и наконец отвечает.

— Купи новую, а если не хватит денег, я докину.

— Нет-нет. У меня много ещё осталось. Я таких денег в жизни не видела. Можешь мне не скидывать больше. Того что есть мне надолго хватит, а в феврале наш поток выходит на практику. Представляешь, нам обещают платить, если будем оставаться сверхурочно.

— Забудь, — обрывает меня Глеб, — учеба – главное. И о деньгах не думай, я тебя обеспечу.

— Ты и так мне помогаешь.

— София, не будем развивать эту тему.

Он хмурится и я вытягиваюсь будто струна. Вот сейчас он точно уйдет. Повод найден – я снова с ним спорю.

— Пошли обедать, — пищу я и на цыпочках прохожу мимо Глеба, — сейчас суп согрею и сядем за стол.

Но с обедом, как назло, я тоже просчиталась. Вчера забыла убрать кастрюлю с супом в холодильник и он прокис.