— Сказали, что приедут через пять минут, — крикнул он, проходя мимо комнаты Игги.

Через пять минут Алекс и Игги стояли на тротуаре перед особняком. У Алекса была аптечка, а у Игги медицинская сумка. Ещё через десять минут такси подъехало к миссии "Братство надежды". Это напомнило Алексу сцену у квартиры Джерри Пембертона, только машин было больше.

Гораздо больше.

— Спокойно, — сказал Игги, положив руку на плечо Алекса. Он расплатился с таксистом, и они вышли из машины.

— Что вы здесь делаете? — спросил полицейский у входа. Алекс узнал его, это был тот самый полицейский со шрамом, который дежурил у дома Честера Пембертона, но имени его он не знал.

— Сестра Гвен… то есть сестра Харрис, позвонила мне, — сказал Алекс. — Сказала, чтобы я немедленно приезжал. Она меня ждёт.

Полицейский окинул Алекса и Игги взглядом, а затем принял решение.

— Ждите здесь, — сказал он. Полицейский вернулся к открытым дверям миссии и оживлённо заговорил с кем-то, кого Алекс не видел. Через мгновение он жестом пригласил Алекса и Игги войти.

В фойе миссии было относительно пусто, если не считать множества патрульных машин снаружи. Пол был выложен черно-белой плиткой, что придавало помещению сходство с больницей. Сразу за дверью стояла дубовая стойка регистрации, почерневшая от многолетней эксплуатации, а на противоположной стене висел длинный ряд крючков для шапок и пальто. Рядом с крючками находились тяжёлые дубовые двери, ведущие в большой зал. Они были открыты, и рядом с ними стоял офицер в форме. Дверь на кухню находилась прямо напротив входа и тоже была открыта, но помещение за ней выглядело пустым. Наконец, за стойкой регистрации была лестница, ведущая в спальни. На лестнице сидели двое: черноволосая женщина-полицейский в синей форме офицера и сестра Гвен.

При виде неё у Алекса перехватило дыхание. Сколько он её знал, она всегда была старой и хрупкой, но теперь казалось, что она сгорбилась, словно под тяжестью непосильного груза.

— Алекс! — воскликнула она, увидев его. Она вскочила, бросилась к нему и упала в его объятия. — Ох, Алекс, слава богу, что ты здесь! Я не знаю, что делать. — Она так крепко обняла Алекса, что ему стало трудно дышать. — Что нам делать? — прошептала она. Алекс положил руку на её дрожащее плечо.

— Сестра Гвен? — спросил он, но пожилая монахиня уткнулась лицом ему в живот.

— Она в шоке, — сказал Игги, кладя свою сумку на стойку регистрации. Он достал из аптечки самодельный пакетик с чаем. — Где кухня? — спросил он Алекса.

Алекс кивнул на открытую дверь в другом конце коридора.

— Отведите сестру Гвен на кухню и усадите её, — сказал он женщине-полицейскому, протягивая ей пакетик с чаем. — Заварите ей чай и проследите, чтобы она выпила всё.

Женщина-полицейский кивнула и наконец смогла оттащить сестру Гвен от Алекса.

— Не волнуйся, — сказал Алекс сестре Гвен. — Я обо всём позабочусь. Я обещаю.

Игги положил руку на плечо Алекса, когда женщина-полицейский увела сестру Гвен.

— Хочешь, я сначала посмотрю? — спросил он. Алекс покачал головой.

— Пойдем, — сказал он, поднимая сумку, которую уронил, когда сестра Гвен его обняла. Он глубоко вздохнул и направился к распахнутым дверям Большого зала. Внутри дюжина полицейских фотографировала происходящее или ходила по залу с блокнотами в руках. На полу лежало два десятка тел: некоторые были разбросаны, как будто упали, другие лежали неподвижно, сложив руки на груди. Еще несколько тел лежали на длинных столах, служивших обеденной зоной, накрытые одеялами. Двое полицейских с повязками на лицах поднимали с пола ляжащие тела и складывали их в аккуратную стопку в стороне.

Среди тел Алекс увидел знакомых, братьев в черных рясах и новых монахинь. Остальные были бродягами, в основном мужчинами, но среди них было и несколько женщин, одетых в лохмотья. В конце аккуратной стопки, которую сложили полицейские, лежал отец Гарри.

У Алекса перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось. Здоровяк лежал на боку, вытянув руку, как будто просто устал и прилег на пол отдохнуть. Но он был мертв. Алекс с трудом в это верил. Он разговаривал с этим человеком, сидел рядом с ним меньше двенадцати часов назад. Как он мог умереть? Как Бог мог допустить, чтобы такой святой человек умер?

Он почувствовал, как его правая рука сжимается в кулак, а левая обхватывает ручку старой докторской сумки, в которой лежал его набор для оказания первой помощи. Охваченный праведным гневом и возмущением, Алекс шагнул в зал.

— Хватит, — сказал полицейский в форме, протянув руку, чтобы преградить Алексу путь.

Алекс развернулся и замахнулся, намереваясь ударить наглеца, посмевшего встать у него на пути к Отцу. Игги быстро схватил Алекса за руку и встал между ними.

— Сестра позвала вас, и вы с ней поговорили, но это дело полиции, — продолжил полицейский, словно не замечая ярости Алекса. Он был невысокого роста, немного полноват, с пухлыми щеками и темными бровями, но его форма была чистой и аккуратно выглаженной. Этот явно был приверженцем правил.