— А Хемет?

— Его не назначили главным. Просто он раньше всех разобрался в местных порядках. Каким-то образом он частично контролирует Ферму. Мы тоже должны научиться этому трюку.

— Хемет изучал Бесформенность много столетий, — проворчала Мирам. — А главное — имеет врата Бесформенного. Ты не обгонишь его за пару дней.

— Нам не надо обгонять, нам надо разрушить его планы и вытащить отсюда адептов, — напомнил Алекс.

— Тогда ладно, — усмехнулась Мирам. — В твою способность все ломать я верю.

— Я имел в виду другое.

— Знаю-знаю…

Через четверть часа они доплыли до зоны трансформации, что было достаточно необычно. Алекс, конечно, летел не с крейсерской скоростью, но все равно четверть часа — это много. А если путь от центра до края действительно занимает час, то Ферма была просто огромной!

При этом признаков пространственной аномалии он не ощущал, что было логично — любая сложная аномалия требовала постоянных расходов, если это не стационарный дворец пространства или что-нибудь в этом роде.

«А тут еще сотни тысяч Достойных тренируются. Кстати, сколько их и знает ли Хемет ответ, — задумался Алекс. — Похоже, не знает. Или ему все равно, и он тоже ждет, когда мальки вырастут…»

Зону трансформации никто не охранял — одно из преимуществ местной «анархии». Поэтому Алекс беспрепятственно перелетел на другую сторону…

К этому времени все оставшиеся пленники очнулись и даже пытались что-то придумать. Как раз неподалеку собралась одна такая группа примерно из трех сотен адептов. Большинство стояли на «дне» зоны, но один — четырехрукий великан — возвышался над толпой.

— Послушайте меня! Вы — новички, а я здесь уже три цикла! — громко объяснял он. — Отсюда не выбраться! Можете мне поверить. Я пробовал, и не только я.

— Что ты предлагаешь делать?! — крикнула худая, высокая женщина с зеленой кожей и длинной косой такого же цвета.

Алекс полетел в их сторону.

— Это адепты из великой школы Древо Махейн. Школа Жизни, — доложила Мирам. — Видимо, охотились отрядом, и все вместе угодили в ловушку.

— Школа Жизни… Интересно… А кто тот четырехрукий?

— На нем нет знаков школы, но он явно из боевиков.

— Хм… давай послушаем.

Алекс подлетел еще ближе. Попутно он заметил, что очень мало кто из адептов стал уродом — очевидно, этому помогала их Сила. Среди представителей Жизни было особенно много энергетических хирургов, а они умели сопротивляться таким изменениям.

— Я не знаю, — коротко ответил четырехрукий на вопрос женщины.

— А я знаю! Нас много, и мы адепты. Охраны снаружи нет, — заявила та. — Мы должны выбраться! Ты же боевик, присоединяйся к нам! Меня зовут Ильда, и я командир этого отряда.

— Думаешь, ты первая, кому пришло это в голову, Ильда? — усмехнулся великан. — Если мы попытаемся сломать барьер силой, Ферма ответит нам с гораздо большей силой. Нас так приложит, что несколько часов проваляемся. А у некоторых мозги или внутренности выгорят, и им придется долго восстанавливаться. А если они не восстановятся, то точно не переживут следующую трансформацию.

— Какой смысл просто ждать превращения в монстра? Лучше действовать, пока у нас еще есть силы. Сколько тут вообще адептов?

— До сегодняшнего дня было около пятнадцати тысяч, — пожал плечами великан. — Сколько сейчас — не знаю. Последняя трансформация оказалась тяжелой.

— Все равно тут много адептов. Целая армия. Мы должны объединиться!

— Ха! Я как раз застал первый массовый прорыв. Закончилось все тем, что накрыло абсолютно всех! И кто пытался выбраться, и кто стоял в стороне. Нет, силой отсюда не выбраться. Мы сидим внутри титана!

— Титана?! — изумилась Ильда.

— Так говорят, и я в это верю. Так что забудь о побеге.

— Но что нам делать?

— Я уже сказал, что не знаю, — развел руками великан. — Достойные снаружи твердят, что мы должны посвятить свои врата Бесформенному. Тогда нас выпустят.

— А если я не хочу?

— Тогда сопротивляйтесь и ждите. Возможно, что-то скоро изменится. Если можете кому-то помочь, то помогите. Энергетические хирурги тут в цене. Следующая трансформация произойдет через несколько дней. И она будет еще тяжелее, потому что чем больше вокруг Достойных, тем сильнее нас корежит. А теперь прошу простить меня, но я должен восстановиться…