Два адепта медленно поплыли через красный туман. Ошибиться они не боялись — внутри каждого по-прежнему работал Призыв, который, как стрелка компаса, указывал направление. Когда-то именно эта сила привела армию Достойных на Ферму…

Каег прекрасно помнил тот момент — они несколько дней путешествовали по серой зоне, потом натолкнулись на Ось, а потом поднялись в Тихую Заводь, полную титанов. Старшие братья, как их называл Хемет, ставший из главного энергетического хирурга полноценным лидером Достойных. Правда, титаны тогда даже не взглянули на «младших», и адепты полетели дальше, следуя Призыву. Позже выяснилось, что его источником был загадочный Фест…

Кстати, Хемет за это время и сам прошел небольшую часть пути по превращению в монстра — его большая голова стала еще больше, а сухие руки и ноги немного вытянулись. В результате он почти перестал напоминать гуманоида. Правда, на этом его изменения затормозились.

Однако многие адепты изменились куда сильнее, причем без своего на то желания — это было еще одним побочным результатом Возвышения Бесформенного. Название должно было символизировать путь Троих, но Каег считал это слово неудачным выбором. Однако держал это мнение при себе. Он вообще в последнее время редко говорил…

Больше всего пугало, что некоторые Достойные вместе с изменением формы начали хуже соображать. Хотя это не уменьшило их боевых и других способностей. Фест объяснил это тем, что разум иногда не может удержаться в пропитанной Бесформенностью плоти. Особенно если его хозяин не старался. Хоть как тут можно стараться? Тебе либо повезло, либо нет.

При этом Фесту тоже не нравились безмозглые адепты, и он даже пару раз называл их отбраковкой, но велел заботиться о несчастных. К сожалению, их становилось все больше…

Что интересно, Хемет не демонстрировал ни малейших признаков безумства или умственной слабости. Каег не знал, радоваться этому или печалиться. С одной стороны, Хемет был одержим опасными идеями, а с другой — лучше всех понимал, что происходит на Ферме, и иногда делился своими соображениями с бывшим боссом. Причин такой откровенности Каег не понимал…

Они с Доллой влетели в область более плотного тумана. Центр Фермы! Так Каег называл существо с красной плотью, внутри которого они все сейчас жили. Скорее всего, это был специальный титан или очень-очень разросшийся гигант. Снаружи его никто не видел, так как покидать Ферму запрещалось.

Естественно, Каег так называл свой новый дом исключительно про себя и даже при Долле не упоминал это имя. Слишком опасно. А кроме Доллы Каег почти ни с кем и не общался, так как многие отвернулись от бывшего лидера…

— Зачем ты меня вообще держишься? — вдруг спросил он Доллу.

— Привыкла… и верю в твою удачу, — тихо призналась та.

— Ты все еще считаешь меня удачливым? После всего этого?

— Одну мечту ты уже выполнил. Может, повезет со второй. Ты знаешь, о чем я.

— Гм… неожиданно это услышать. Но о таком лучше молчать.

— Я уже ничего не боюсь! — зло бросила Долла, впрочем, защитного полога она не снимала. — Точнее, боюсь, но не того, что меня подслушают.

— Все равно, лучше здесь и сейчас это не обсуждать.

Сам Каег себя удачливым не считал и даже в получении врат уже не видел ничего уникального, потому что на Ферме постоянно появлялись новые Достойные из других отрядов. Они прибывали поодиночке или отрядами, но все с уже открытыми вратами Бесформенного. В общем, их главная «мечта» перестала быть редкостью — Достойные трансформировались направо и налево.

И не только они…

Точного числа обитателей Фермы Каег не знал — туман мешал сканированию, но по подсчетам здесь находилось не меньше нескольких сотен тысяч адептов…

— Достойные! Примите милость нашего Господина! — раздался тихий шелест Феста.

Больше голос ничего не сказал. Фест вообще был довольно немногословен. Каег догадывался, что тот расположен где-то очень далеко. Во Втором Радиусе, Дальних Рубежах или еще дальше. Но точно не рядом. Поэтому его команды были такими короткими.

Никаких тебе длинных речей, даже в самые ответственные моменты…

Фест был еще одной загадкой Фермы. Кто он такой и какие у него цели, не знал никто. Однако он имел полную власть над Фермой, а главное — контролировал Призыв. Все это делало Феста главным, и даже Хемет беспрекословно подчинялся бестелесному голосу.

Поэтому Каег не бросал попыток разобраться с этой загадкой. Ведь любому идиоту было ясно, что никто не может говорить от имени Бесформенного. Это был даже не вопрос личной силы, удачи, таланта или возможностей, а простая логика. Да, пусть источники не нашли, но они точно не имели своих глашатаев или посольств на территории Радиусов. Силы просто давали адептам энергию. Молча и никогда ничего не объясняли и не просили взамен.