«Некрофаги, — вздрогнула Саша. — Они питаются падалью. Размножаются в ранах».

Эта популяция размножалась во впадинах и неровностях известки. Стоило Саше отвлечься, как участок стены обрастал еще большим количеством насекомых.

— Не позволяй!

Саша завопила. Справа от нее сидел на корточках голый мужчина. Лицом к стене, сгорбившись. Хребет топорщился под кожей, как спинные пластины доисторического ящера. Сальные космы падали на лопатки.

— Не позволяй ему играть, — произнес человек.

— Ты уверена, что это был Гродт? — спросил, хмурясь, Рома.

Саша вытащила из пакета золотистый кукурузный початок, растерла по зернышкам соль. Впилась зубами в ароматный бок.

— Угу, — сказала она, прожевывая. — Во сне я знала это.

За волнорезом раздался смех. Значит, не послышалось, и там действительно припарковалась машина. На пляж метрах в тридцати от их одеяла вылетели двое парней. Тот, что повыше, подбрасывал футбольный мяч. Второй, блондин, прихлебывал пиво из двухлитровой пластиковой бутылки. Кивнул на соседей. Парни рассмеялись гортанно и, не снимая маек и шорт, пошли в воду.

Рома натянуто улыбнулся.

— Не позволяй ему играть? — переспросил он.

— Самое жуткое в этом сне была его четкость. Обычные сны не вспомнишь с такими подробностями. У него, ну, у художника, были черные ногти, и он царапал ими стену. Рисовал муху.

Саша нервно почесала локоть, словно отгоняла насекомое.

Перед глазами встала комната, залитая светом и исчерченная наскальной живописью. Тонкая, снующая по извести кисть.

— Он перехитрит тебя, — сказал вкрадчиво художник. — Мы мухи, а дом — его мухоловка. Он придет за тобой сразу или чуть позже. В зависимости от того, насколько он голоден.

— Кто? — выдавила из себя Саша.

Спина Гродта не пошевелилась, но голова начала поворачиваться, нарушая законы физики. Захрустел позвоночник, являя скуластый мефистофельский профиль. Узловатый палец ткнул вверх:

— ОН!

«Не смотри!» — дунул в ухо панический шепот. Но Саша уже поднимала голову.

На потолке распростерлась туша Баал-Зебуба. Мушиные лапки уперлись в переднюю стенку, а витые рога — в заднюю. Монголоидные глаза прожигали насквозь, и пасть изогнулась, похожая на пещеру с клыками-сталактитами. Рисунки ожили, замельтешили пугающей анимацией. Мухи поползли по стенам к своему повелителю. В теле демона распахивались створки, и из них струились языки черного нарисованного пламени. В огне корчились младенцы.

— Кто он? — спросила Саша, сгребая трясущимися руками простыню.

— Кучер! — пророкотал Гродт.

Мяч ударил в край покрывала, опрокинул бутылку с чаем. Осыпал ноги песком.

Саша от неожиданности съежилась.

Рома подхватил мяч.

— Подай, — крикнул блондин. Он избавился от майки, шорты в пальмах болтались так низко, что из-под резинки выбились рыжеватые лобковые волосы.

Рома пасовал мяч.

— Быдло, — тихо сказал он.

— Вэлкам ту Раша.

Он сел обратно на одеяло.

— Как ты сказала? Зебуб?

— Баал-Зебуб, финикийский бог или демон. Ему приносили в жертву детей. Сжигали их. У Гродта был рисунок Баал-Зебуба.

— Все сходится, — подытожил Рома. — Ты нашла в Интернете страшный рисунок, и он перекочевал в твой сон. Как и слово «кучер», которое ты прочла на фотографии тети Гали. Из-за того, что снимок был достаточно странным, твое подсознание наделило безвредное слово мрачным смыслом.

Саша намеревалась сказать, что про кучера услышала впервые во сне, задолго до того, как ей попались фотографии учительницы. Но побоялась, что Рома примет ее за сумасшедшую.

— Я знаю, — вздохнула она. — Все равно сон был гнусным.

— Представляю.

Они захрустели кукурузой. В отдалении парни пинали мяч и перебрасывались нецензурными выражениями.

— Где бы ты мечтала жить? — спросил Рома.

— Раньше — в Токио. А сейчас предпочту менее людный город.

— Ты стареешь.

Он пропустил сквозь пальцы песок.

— Финляндия, — сказала она, жмурясь, — Норвегия… где фьорды и такие домики, как у хоббитов. Печной дымок вьется…. Мой крестный бывал в Норвегии.

— Хочу с ним познакомиться.

— Он классный. А ты где жить хотел бы?

— В Америке.

— Калифорния?

— Ты что! Попса какая. В каком-нибудь северном штате с соснами.

— Штат Мэн?

— Город Дерри.

Они дали друг другу «пять».

Гогот «футболистов» затих, Саша оглянулась. Парни приближались вразвалочку. Бритый под ноль детина жонглировал бутылкой. Блондин ковырялся в зубах.

На лбу Ромы пролегла вертикальная морщинка. Саша подтянула под себя ноги.