Шрифт:
Даже у Сашиной мамы была тайна.
Во втором классе Саша Алексина и ее сосед по парте Стас изрисовали себе руки фломастером. Намалевали сердечки, звезды и пауков. На вопрос учительницы, что это за дикари завелись в их школе, Саша пояснила: они сделали татуировки.
— Татуировки наносят себе бандиты! — сказала учительница.
И только тут Саша поняла, что у ее мамы есть татуировка. Бледно-синий браслет на предплечье. Она видела чернильный узор сотни раз, — хотя мама его прятала под рукавом, не афишировала особо, но прежде Саша не осознавала, что это именно тату, краска, загнанная под кожу иглой.
Что ее «не ковыряйся в носу»-мама, ее «не говори с набитым ртом»-мама, ее «держи спину ровно и прекрати сутулиться»-мама имеет секреты, что у нее была жизнь до рождения дочери.
Восьмилетняя Саша попыталась смоделировать мамину жизнь до появления себя, и у нее заболела голова. Мысль не умещалась в черепной коробке.
На руках дяди Коли красовались наколки, дяде Коле позволительно было изображать бандита. Но мама…
— А почему ты сделала это? — спросила Саша, придя с уроков.
— Сделала что?
— Татуировку.
— Я была молодой и глупой, — сказала мама, и фраза стала для Саши откровением. Мама была глупой! Мама совершала ошибки!
Взрослея, Саша свыклась с этим, она узнала маму лучше, и ей было лестно, что мама чуть-чуть бандит. Вдруг мама не расписалась с дядей Альбертом, потому что бандитский кодекс запрещает регистрировать браки?
Второклашка Саша огласила, что, достигнув совершеннолетия, отправится к тату-мастеру и набьет себе что-нибудь небольшое и женственное.
(Что-нибудь небольшое и женственное на лбу, — хохмил папа.)
В семнадцать она решила попридержать коней. Ее вкусы менялись слишком часто.
У доходного дома были замаскированные татуировки и свои секреты. В сто двадцать один год это вполне нормально.
Завершение маминого отпуска Алексины отпраздновали ванильными коктейлями. Было лень тащиться в город, и они выбрали «Водопой». Стемнело, небо усыпали звезды. Завели свою нудную песню комары. Саша закинула ноги на ограду, окружающую террасу, и воображала, что вселенная обрывается за ее кедами, что там нет ничего, кроме мрака. Глупец, рискнувший удалиться от «Водопоя», будет вечно блуждать в потемках, питаясь мошками.
— Я читала, что в Африке готовят котлеты из комаров, — сказала она.
— Сплошная польза, — отозвалась мама, посасывая коктейль, — белок!
Кафе было пятном света посреди гудящей темноты. Под тентом болтались лампочки, приманивали мотыльков.
Вышла официантка, спросила у единственных посетителей:
— Ну что, четвертая квартира? Добавки?
— Почему нет?
Официантка ушла в закусочную, и мама сказала, понижая тон:
— Несчастная девочка. Света говорит, у нее дважды прерывалась беременность. Муж бросил ее из-за этого.
— Вы там со Светой кости соседям перемываете?
— Ну что ты!
Мама хлопнула себя по бедру:
— Нужно запастись пластинками, иначе комары сделают котлеты из нас.
Они шли домой, наслаждаясь погожим вечером. Под мостом ворчала Змийка, как недовольный тролль.
Телевизор транслировал мультфильм для детей-полуночников, Саша слышала писклявые голоса персонажей:
— Иногда, чтобы что-то получить, надо это что-то попросить!
— Попросить, и все? — Саша, лежа в спальне, подумала, что это могли переговариваться сова и слоненок, так в ее представлении и звучали мультяшные зверьки.
— Дааа! — отвечала мудрая сова, ну или кому принадлежал голос. — Попроси и забирай!
«Если бы это было реально», — вздохнула Саша.
Да, ее не беспокоили дурные сны. Но в десяти минутах ходьбы от доходного дома ее приятель ворочался на влажных простынях под постерами Оззи Осборна и Мэрилина Мэнсона.
Под боком хрустел песок, покалывал кожу.
Рома распахнул глаза и уставился на шлейф сухих водорослей, тянущийся от него к воде. Встал резко. Песчинки прилипли к локтю, запачкали скулу. Он заморгал в такт с колотящимся сердцем.
На нем были плавки и майка, одежда, в которой он засыпал. Но засыпал-то он в кровати, а очутился…
За усеянным ракушками пирсом чернел остов сгоревшего лодочного ангара. Деревья шевелили ветвями над парапетом, словно перешептывались. Река подернулась седой дымкой.
«Сон! — сообразил Рома, и груз свалился с плеч. — Яркий, реалистичный сон».
Он вспомнил кинозал при шестинском «Ашане», где крутили короткометражки, якобы в 4D-формате. Опрыскивали зрителей водичкой, обдували вентилятором, создавая эффект погружения в происходящее на экране.