— Конечно! — хмыкнул наставник. — Сабля тебе в помощь, — и помолчав, добавил: — Но не та, что тебе выдал Егорыч. Дам свою и покажу, как магию через неё можно пропускать. А ты давай ешь, времени у нас мало.

Начал есть и с полным ртом спросил:

— А почему у нас мало времени?

— А почему у нас мало времени? — спросил я.

— Потому что по твою душу сюда идут имперские и княжеские псы. Они, конечно, ещё не знают, что всплеск волшебства был не из-за открытия Пути, но уверен, уже скоро всё разнюхают.

— А это плохо? — я замер, не донеся ложку до рта.

— Поверь, ты не хочешь оказаться невольником у боярского рода или империи. Такую силу они ни за что из своих цепких лап не выпустят. Заставят на крови принести клятву верности и до конца дней будешь служить, аки пёс.

— Но почему? Что за варварство?! — справедливо возмутился я.

— Это политика, — вздохнул наставник. — Одарённый, способный создать такой всплеск волшебства, что его заметили даже в Кемерово, это уже не человек, а оружие массового поражения. И тут сам понимаешь, — развёл он руками.

— У оружия нет права и голоса, лишь функции, — мрачно кивнул я.

— Так что ешь и выходи во двор, покажу тебе как в саблю силу загонять.

Когда за наставником захлопнулась дверь, я отложил ложку и прикрыл глаза. Что за безумный мир? Или это из-за того, что я выбрал путь силы?

Да нет же, если бы не мои тренировки с Багратионом, то свадьба точно превратилась бы в кровавый пир. Так что дело не во мне, а в крайне жестокой и безумной реальности вокруг. И это ещё что! Самая жара пойдёт, когда мы прибудем на границу с этими тварями.

Тряхнул головой и хлопнул ладонями себя по щекам. Полегчало.

Я сноровисто доел нехитрую снедь и отправился на улицу. Необходимо стать максимально сильнее, чтобы случай с предком не повторился. И чтобы никто не смог посадить меня на цепь. Потому что я не пёс! Я человек!

Улыбнулся новой цели и решительно шагнул к поджидающему меня Багратиону. Тот крутил в руках две на вид полностью одинаковых сабли и как всегда безразлично смотрел на меня.

— Определи свою, — он вновь перешёл на рубленные фразы.

Я по привычке сразу переключился на очередное занятие и без подсказок взял сначала один клинок, взвесил его в руке, взмахнул, после чего проделал те же манипуляции со вторым.

Наставник терпеливо наблюдал за моими действиями, никак не комментируя.

— Одинаковые они, — раздосадовано произнёс я. — Вес, форма, даже рукояти.

В отличие от многих тренеров в моём мире, Багратион почти никогда не ругался, а если хотел высказать нечто нелицеприятное, то пользовался едким сарказмом:

— А если хорошенько подумать, если, конечно, есть чем.

Я хмуро посмотрел на него, после чего меня осенило. Конечно! Он же сказал, что сабля Семёна Николаевича не подходит для магии!

Я прикрыл глаза и ощутил источник, затем перенёс внимание на рукояти сабель.

Одинаково шершавые и из одного материала сделанные, но было и нечто отличное.

— Вот, эта твоя. А эта — моя, — я поднял саблю, в которой будто услышал отголосок своего сердца.

Багратион кивнул и взяв у меня свою саблю начал инструктаж в своём стиле:

— Переносишь энергию в кисть, после чего представляешь, будто клинок часть твоей руки.

— И это всё? — поднял я брови на столь краткое описание.

— Нет, конечно, — кажется он оскорбился моим выпадом. — Ещё вот.

И он показал, как его энергия влилась в саблю и спустя секунду вернулась обратно в тело.

Я не умел видеть магию, но ощущать тепло, даже чужое, Багратион меня научил.

— Продолжение моей руки, — прошептал я, беря саблю двумя руками и закрывая глаза.

Тепло из сердца уже привычно побежало по мышцам, костям и крови, пропитывая и усиливая меня, и, добравшись до кончиков пальцев, беспрепятственно потекло дальше.

И тут случилось самое интересное. Я действительно ощутил клинок своим продолжением. Как и с любой частью тела, я мог его усилить, чем и занялся. А спустя секунду услышал слова наставника:

— Такая сабля стоит как сорок волков с начальным источником, не советую тебе её ломать.

Я тут же открыл глаза и с опаской посмотрел на сталь. Она раскраснелась и даже небольшой пар пошёл от поверхности.

— Уменьшай поток и ощути предельную грань оружия, — совершенно непонятно подсказал он.