— Поздравляю с повышением, — я встаю из-за стола и протягиваю бумаги.

Антон берет их в руки с небольшим промедлением молча кивает, я делаю тоже самое в ответ. Разговоров о моем уходе уже было предостаточно, нет смысла обсуждать это по сотому кругу. В дверь негромко стучат и на пороге показывается один из охранников.

— Шеф, к вам тут девушка пришла, Лера зовут.

Сердце на секунду пропускает удар и я слегка хмурюсь, не совсем понимая, что ей может быть нужно от меня сегодня.

— Зови, — коротко бросаю я, еле сдерживаясь от усталого вздоха. Видеть Леру сегодня я точно не планировал.

Антон, как и полагается хорошему администратору, незамедлительно ретируется, когда Лера показывается на пороге. Не глядя на парня, она решительно входит в кабинет, и я на мгновение смеряю ее взглядом, отмечая упертость в горящих глазах и мелкую дрожь в пальцах, нервно сминающих сумку. Храбрится передо мной. Вот только зачем, если ее волнение я распознаю за долю секунды. Стоит двери захлопнуться, как Лера еще сильнее вцепляется в ремешок, в попытке подавить дрожь, и рассеянным взглядом осматривает мой стол.

Я выжидательно смотрю на нежданную гостью, прокручивая в голове возможные причины ее прихода. Неужели отказала, хотя пойди все не по сценарию, уже с глубокой ночи здесь ночевал бы Кир, вместе со мной и полным баром в подарок. Между тем, видимо, собравшись, Лера поднимает на меня глаза и начинает медленно говорить.

— Скажу сразу, я не отношения пришла выяснять, просто хочу спокойно еще раз с тобой поговорить, — от этой фразы у меня удивленно приподнимается бровь, — и я не хочу ссориться, лишь хочу, чтобы ты меня услышал.

Лера говорит что-то еще, но я не свожу с нее удивленного взгляда. Смотрю на нее, как на диковинную птицу, не видя ни единой капли радости или счастья на ее лице, от которых Лера, казалось бы, должна едва ли не пробивать головой потолок, после сделанного Киром предложения. В том, что планы друга не изменились я абсолютно уверен и тем не менее Лера сейчас стоит здесь, передо мной, вся растерянная и еле собравшаяся, говорящая что-то о том, что не хочет меня терять и как сильно я важен для нее. Разве она не должна была остаться с любимым на следующий день, или трещать с подружками о готовящейся свадьбе, или же на крайний случай, прибежать ко мне со сверкающими глазами и сумбурными речами о любви? Разве такой должна быть реакция женщины, получившей предложение от столь любимого мужчины? Лера все говорит и говорит, смотря то на меня, то утыкаясь взглядом в пол. Эмоции на ее лице сменяются одна за другой: от печали до грусти и отчаяния, лишь изредка позволяя надежде отразиться в глазах. Но это все не то, не те ожидаемые мною чувства, которыми должно быть насквозь пропитано все ее существо. Я невольно делаю несколько шагов, обходя Леру сбоку, будто смена ракурса поможет мне наконец их увидеть, найти то, что я так не хочу находить в ней, но к моему облегчению картинка не меняется, Лера по-прежнему взволнована и с явным отчаянием заглядывает мне в глаза, стараясь донести смысл произносимых слов, однако радостного возбуждения я не наблюдаю. Неужели Кир все же не сделал ей предложение?

Заметив вопросительное выражение на лице Леры и резко ставший укоризненным взгляд, понимаю, что мне был задан вопрос, который я благополучно, ровно как и все остальное, прослушал.

— Ты вообще слушал, что я говорила?

— Я понял суть еще с первых предложений, — ухожу я от ответа, но лицо Леры все же искажается и она с нескрываемым негодованием смотрит на меня.

— Игорь, какого…

— Ты согласилась? — прерываю я ее, и Лера вмиг застывает, открывая и тут же закрывая рот.

— Я говорила о другом.

— А я об этом, — слегка пожимаю плечами и с нескрываемым интересом наблюдаю за ней.

— Может закончим предыдущую тему?

— Может ответишь на мой вопрос? Или это трудно? — последние слова сами срываются с языка, и я с видимым непониманием смотрю на мнущуюся передо мной шатенку.

Лера молчит несколько секунд, а затем задиристо вскидывает подбородок, и неестественно тихо произносит.

— Я согласилась.

Из горла вырывается смешок, слова которые, казалось бы, должны были меня убить или окончательно растоптать оказываются ничего невыражающей, бездушной пустышкой, что не в силах даже оцарапать плоть. Произнеси их Лера хоть немного эмоциональнее, или будь на ее лице хоть тень тех же чувств, что были у Кира, в тот вечер, когда он рассказал мне о предложении, пуля попала бы в цель. А так-то патрон, оказывается, холостой.

— Тебе смешно?

— Не-а, — все еще прибывая в состоянии легкого шока, отвечаю я и все же задаю терзающий меня вопрос: ­— почему ты не рада?

— Я рада, даже очень, но меня волнует, что мой…

— Ты не рада, — твердо произношу я, упрямо смотря Лере прямо в глаза, чем, по-видимому, окончательно выбиваю ее из равновесия. Она судорожно вдыхает воздух и в ее глазах мелькает испуг. — Тогда почему ты согласилась?

— Я рада, — дрожащим голосом отвечает Лера, — но я не могу отделаться от мысли, что в чем-то виновата перед тобой и я не понимаю причины, ты не хочешь мне ничего объяснить, не хочешь говорить со мной, видеться, или хотя бы слышать меня, — ее голос окончательно срывается, и я непроизвольно стискиваю зубы, пряча до предела сжатые кулаки в карманах брюк. — Меня пугает мысль, что все это может сказаться на ваших отношениях с Кирей, ведь вы столько лет вместе и я… я просто не знаю, как правильно поступить.

Я отрицательно качаю головой, слыша явно приближающуюся истерику.

— Ты ни в чем не виновата передо мной, и на наших с Киром отношениях это никак не скажется.

Вранье, разумеется скажется, особенно, если он узнает правду, а ведь были времена, когда я думала, что наша дружба выше этого, что ни одна девушка не встанет между нами, и вот теперь та самая девушка стоит передо мной, на следующий же день после сделанного ей предложения моим лучшим другом и с отрешенным видом сообщает, что приняла его. Я задумчиво обвожу взглядом комнату и глаза сами цепляются за недавно подписанный документ о передаче клуба. Мой отъезд, свадьба Кира и очевидное нежелание Леры выходить за него, вкупе с отчаянными попытками достучаться до меня. Все эти мысли роятся в голове, пока разум не выносит окончательный приговор.