— Может, все-таки обойдется? — с надеждой спросил я.

— Не обойдется, — жестко ответила Аданешь и, еще раз осмотрев мою рану, достала из сумки бутылку минеральной воды. — На, умойся.

— Похоже, Мехрет был левшой, — сказал я, ополоснув лицо и шею.

Аданешь сжала левую руку в кулак и вытянула вперед, по направлению ко мне, словно прицеливаясь.

— Да, ты прав.

— Только не надо сейчас устраивать следственный эксперимент, — засмеялся я. — Иди лучше отдыхать.

— Не заблудишься? — улыбнулась Аданешь.

— Для этого надо очень постараться, — ответил я, кивнув на желтую полоску земли, тянущуюся справа от нас, вдоль горизонта.

— Ну, мало ли… Если что, буди.

Аданешь нырнула в каюту и присоединилась к мирно спавшим девочкам. Я откупорил бутылку «Кока-колы» и поболтал ее немного, прикрыв горлышко большим пальцем, чтобы выпустить избыток газа. Залпом осушил бутылку и выбросил ее за борт, испытав при этом мимолетный приступ стыда — все-таки нехорошо загрязнять окружающую среду. «Кока-кола» здорово помогает бороться со сном, это я уже успел заметить, да и вообще, я как-то незаметно успел пристраститься к этому напитку. Что я знал раньше? «Буратино», «Дюшес», «Крюшон», газировка с сиропом из автомата… Вот, пожалуй, и все. Нет, еще, конечно, квас, но это совсем другое. А теперь в моей жизни появились всевозможные спрайты, фанты… И все же номером один для меня стала именно «Кока-кола», в первую очередь благодаря своему феноменальному тонизирующему эффекту.

Утреннее солнце разбросало по сине-зеленой воде миллионы танцующих искорок; теплый встречный ветер гладил щеки и ласково теребил волосы. Я стоял у штурвала, вглядываясь в морскую даль, и воображал себя капитаном дальнего плавания. Рядом, в каюте, спала самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо встречал. То, что вчера мне довелось спасти ее от неминуемой гибели, грело душу. И вот теперь я, рыцарь без коня и с фингалом под глазом, уносил свою даму на стремительном корабле прочь от бед и невзгод. Да, насчет «своей дамы» я, конечно, махнул. Но почему бы, в конце концов, не помечтать? Это ведь, как говорится, не вредно. А если задуматься, удачное вызволение из плена четырех девчушек — событие само по себе значимое. Я, безусловно, был доволен собой в эту минуту, хотя и понимал, что еще не все кончено, что еще предстоит доставить Наташу к ее родителям, и путь нам предстоит неблизкий, но чувство если не исполненного долга, то, по крайней мере, успешно выполненной работы, переполняло меня.

Время пролетело незаметно. Плавящийся солнечный диск уже висел достаточно высоко над горизонтом, но жары пока не ощущалось. Я снял рубашку и намотал ее на голову. Взглянул на часы. Было без четверти восемь. Неожиданно из каюты выползла заспанная, взлохмаченная Наташа.

— Мне надо в туалет, — сказала она.

Я на мгновение растерялся. Мне почему-то и в голову не пришло, что девочкам может понадобиться в туалет и как они будут справляться с этой непростой задачей здесь, на катере, посреди моря. Мне-то что — пара пустяков. Когда приспичило, я взобрался на бортик катера и сделал свой вклад в мировой океан. Естественно, не при всех, а пока все спят и не могут наблюдать меня за этим занятием.

— Сюда, — послышался из каюты голос Аданешь. — Туалет внизу, за дверью.

Я облегченно выдохнул — одной проблемой меньше. Аданешь, щурясь, поднялась на палубу.

— Ты же совсем не поспала! — запротестовал я.

— Достаточно, — махнула она рукой. — Давай потихоньку к берегу. Скоро Ассаб.

— А как мы определим, что это именно он? — спросил я.

— Это же крупный порт, — ответила Аданешь, потягиваясь и зевая. — Его издалека видно. Наташа, иди умойся, и давайте завтракать! — крикнула она и что-то быстро затараторила на амхарском… или тигринья… или… черт его знает на каком языке — они все для меня на одно лицо, а точнее, на одно ухо…

Из каюты, одна за другой, вылезли девочки-эфиопки, шепотом переговариваясь и хихикая. Аданешь расстелила на полу один из спасательных жилетов и пригласила всех «к столу».

Не успели мы позавтракать солеными крекерами, как прямо по курсу на горизонте выросли стоящие на рейде корабли. Ассаб был самым крупным портом Эфиопии, через который проходила львиная доля экспортных и импортных грузов. Здесь было не меньше десятка самых разнообразных судов.

Аданешь встала у штурвала и направила катер к берегу, немного в сторону от портовых сооружений, где вдоль узенького пирса, сбившись в тесную стаю, покачивались на волнах небольшие суденышки.

Я с интересом смотрел, как суетятся в порту десятки рабочих, снуют погрузчики, вертит головой, словно аист, высоченный кран. Взгляд мой упал на два судна, пришвартованных у главного причала. Сердце екнуло, когда я заметил алое полотнище на флагштоке одного из них.

— Смотри, смотри! Там наш корабль! — закричал я, чуть ли не выпрыгивая из катера.

— Вижу, — холодно ответила Аданешь. — Но это не повод бросаться в воду.

Я, конечно, сразу остыл, и даже немного обиделся. Как можно не понимать того восторга, который испытывает человек, неожиданно увидевший на чужбине символ своей Родины!

— Должна тебя предупредить, — продолжала она, — что действовать надо быстро. Как причалим, ловим такси и отвозим тебя в больницу. — Аданешь покосилась на мою рассеченную бровь. — А я тем временем отвезу девочек в полицию.

— А Наташа?

— Наташу я оставлю с тобой. На всякий случай. Если вдруг через час я не вернусь… отправляйтесь в аэропорт и садитесь на ближайший рейс до Аддис-Абебы. Если не ошибаюсь, самолеты летают в столицу дважды в день. Конечно, не лайнеры, а маленькие, с пропеллерами, но все равно через три часа будете на месте.