Уже на пристани Гебре-Мариам дал последние наставления: где лучше оставить катер, к кому обратиться на острове за помощью. Два молоденьких матроса притащили из машины наши вещи и погрузили в катер.

— Ты уверена, что справишься? — спросил адмирал. — Может, все-таки дать тебе в помощь людей?

— Уверена, — сказала Аданешь, подходя к нему и целуя в щеку. — Я же сказала, к этому делу категорически запрещено привлекать посторонних.

— А разве я посторонний? — нахмурился Гебре-Мариам.

— Ну, перестань! Ты же прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Я молча слушал этот разговор, мысленно благодаря обоих, Гебре-Мариама и Аданешь, в высшей степени воспитанных людей, которые общались друг с другом на английском языке только лишь потому, что я стоял поблизости, ибо считали неприличным изъясняться в моем присутствии на непонятном мне наречии.

— А это тебе на всякий случай, — сказал адмирал, беря у одного из матросов черный рюкзак и передавая его Аданешь.

— Это то, что я думаю? — спросила та.

— Может, даже больше, — улыбнулся адмирал. — Ну, желаю удачи!

Аданешь уверенным движением запустила мотор, который мощно взревел, выпустив в воздух облачко сизоватого дыма. Гебре-Мариам отвязал веревку и бросил конец мне.

Медленно набирая ход, мы отплыли от берега. Аданешь обернулась и помахала адмиралу рукой, а потом резко дала по газам. Катер рванул вперед, высоко задрав нос. Я не удержался на ногах и упал на пол, туда, где в углу были сложены спасательные жилеты и круг. Аданешь расхохоталась. Я на четвереньках подполз к ней и, держась за скользкий хромированный поручень, встал рядом. Мы неслись по сверкающей миллионами бликов водной глади навстречу горизонту. Дом адмирала остался далеко позади, а немного левее из-за утеса показался город Массауа с небольшим портом и несколькими кораблями, стоящими на рейде. Прошло немного времени, и город исчез из виду, а корабли превратились в маленькие щетинистые щепочки. Аданешь стояла у штурвала, и лицо ее светилось счастьем. В эту минуту она напоминала маленького ребенка, которому впервые в жизни дали порулить.

Вскоре на горизонте показались несколько пологих островов, из которых один особенно выделялся своими внушительными размерами.

— Дахлак-Кебир, — сказала Аданешь, кивнув в сторону острова.

Как и советовал адмирал, мы обогнули остров с запада и пристали возле небольшой деревушки. У покосившегося, с позеленевшими от воды сваями мостка одиноко покачивался на волнах большой деревянный катер с надписью «Афар» на борту. На берег тут же высыпала толпа грязных оборванных ребятишек, которые наперебой стали что-то кричать. Аданешь обратилась к одному из них, тому, что был постарше, и протянула пятибыровую купюру. Мальчишка сразу отобрал нескольких ребят и, построив, стал давать какие-то указания, а остальных грубо отогнал от пристани.

— Это он взял на себя роль бригадира сторожей, — сказала Аданешь. — По крайней мере, теперь можно не беспокоиться — катер будет в целости и сохранности.

Я потянулся за кофром с моей «корреспондентской» аппаратурой. Аданешь удивленно посмотрела на меня.

— Ты что, и здесь собираешься журналиста из себя разыгрывать?

— Пригодится, — буркнул я.

— Ну, пошли, журналист. — Переложив что-то из своей сумки в рюкзак, Аданешь накинула его на плечо.

Часы показывали около шести пополудни, и солнце уже жарило не так беспощадно. Мы заглянули в обветшалую хижину с прогнившей соломенной крышей и ржавым флюгером. Под потолком висели связки сушеной рыбы, источая такой немыслимый запах, что в желудке начинались спазмы. Посреди хижины на земляном полу горел костер, над которым висел старый, почерневший от копоти котелок. Пожилая женщина в красных одеждах, стоя на коленях, что-то помешивала длинной палкой. В углу, неподвижно уставившись в окно, сидел старик и курил длинную трубку.

— Ты уверена, что нам сюда? — спросил я шепотом.

— Да, Гебре-Мариам же сказал про флюгер. А этот старик поможет нам найти дом Мехрета.

Аданешь поздоровалась и о чем-то спросила хозяев, упомянув имя адмирала. Женщина смерила нас недобрым взглядом и, поморщившись, отвернулась, продолжая мешать бурду в котелке, а старик вынул изо рта трубку, улыбнулся, обнажив крупные желтые зубы, и забормотал что-то сиплым голосом, указывая рукой в сторону.

— Повезло, — сказала Аданешь. — Дом Мехрета совсем рядом.

Она вновь о чем-то спросила, теперь уже обращаясь напрямую к старику.

— У-у! — протянул тот. — Арбатей.

— Он говорит, что дом охраняют четыре человека. Что будем делать?

— Нам нужно оружие, — сказал я, хотя это и так было ясно как божий день.

— У меня есть пистолет и две гранаты.

— Откуда? — Я удивленно уставился на нее, хотя уже начал догадываться, в чем тут дело.

— Гебре-Мариам дал.

— Ну да, конечно. Рюкзачок. «На всякий случай». — Я кивнул на висевший у нее на плече рюкзак. — Давай-ка выйдем отсюда, здесь дышать невозможно.

Аданешь кивнула и направилась к выходу.

— Почему ты мне сразу не сказала? — спросил я, когда мы покинули хижину.

— Саша, — укоризненно покачала головой Аданешь, — ну, почему ты такой подозрительный? Ты же сам прекрасно видел, как Гебре-Мариам передал мне рюкзак, и, я уверена, сразу же догадался о его содержимом. Зачем ты теперь начинаешь?..

— Да ничего я не начинаю! Просто хочу, чтобы между нами не было секретов.

— Вообще никаких?

— Да, вообще.

— Но так не бывает! — пожала плечами Аданешь.