Надо было отвечать. Этими десятью процентами водитель сказал все. И то, что готов быть в команде Мясоедова, и то, что он много знает, и то, что он не просит, а ставит перед давно обдуманным решением.

В очередной раз по жизни перед Костей встал вопрос, когда он должен принять принципиальное решение. От него, от этого решения, многое в будущем зависело. Мясоедов, как в пропасть, заглянул себе в душу. А там внизу, на дне, петляла неровная жизненная его дорога. На этот раз она разветвлялась. Двух путей у него было. Проявить непреклонность, отвергнуть предложение водителя и начать собираться с мыслями — или в угоду собственной слабохарактерности, компромиссу, проявить себя конформистом и ступить на намеченный и спланированный кем-то другим путь.

Или ты поведешь за собой стадо, или тебя поведут на веревочке. Но не эта шальная мысль беспокоила его больше всего. Мясоедов не мог определиться с другим — с тем, кто стоит за спиной всех этих событий. Кто серый кардинал? Эдит? Полина? Этот жук водитель? Расклад событий пока говорил, что жена Романа к его исчезновению не имеет никакого отношения. Она расстроена сильнее всех.

А вот Эдит гнет ведомую только ей одной линию, вторую неделю толкает его вверх, в директорское кресло. Переворот даже предлагала устроить. А теперь еще эта собака, водитель, хочет урвать свой кусок.

Молчание на веранде, где сидели Мясоедов и водитель, затянулось. Володя повернул голову к Косте. Пора было что-то отвечать. Воистину поверишь, что слаб человек.

— Проценты надо будет еще обсудить! — дрогнувшим голосом сказал Мясоедов.

Водитель удовлетворенно кивнул.

— Обсудим, — сказал он и отвернулся от Кости Мясоедо-ва. — Я посплю немного!

Чтобы как-то обелить себя в собственных глазах, Мясоедов негромко сказал:

— Да, но я это делал, брал свои проценты, тайно, чтобы никто не знал, а ты хочешь открыто!

Водитель проявил живейший интерес к Костиным словам. Он резко повернулся и с усмешкой сказал:

— Что за честь тайком давиться и есть?

— Я тебя не понял, — с обидой в голосе сказал Костя Мясоедов. Была у него причина обижаться. Он этого соглядатая-шантажиста передвинул в иерархической лестнице вот насколько вверх. А тот хоть бы спасибо сказал.

— А чего тут понимать? — нехотя ответил Володя. — Видел я ваши дачи, что вы с Кизяком построили за городом. У него четыре метра забор, у тебя вообще пять. Куркули. От соседей отгородились, ни с кем не знаетесь. Друг к другу в гости не ездите. Прикатите сами, с семьей, молча шашлык пожарите и давитесь им под одеялом!

— Почему под одеялом? Почему под одеялом? — вконец обиделся Костя Мясоедов.

Водитель нехотя пояснил:

— Я образно говорю «под одеялом». Вы из-за угла пустым мешком прибиты, все чего-то боитесь. А не понимаете того, что сегодня вы в чести, а завтра можете свиней пасти. Ждешь, Мясоед, что я тебя благодарить буду, не дождешься. Я люблю ходить, чудак, заломив колпак. Не торопись, Костя, сразу судить гостя. Проверял я тебя! Я знаю, что больше тебя не должен класть в свой карман. Сколько положишь мне из десяти процентов, столько и будет. Три процента — значит, три. Два — значит, два. Ты же меня в душе презираешь, а хочешь, чтобы я тебе как собака верная служил. А для этого веревка крепкой должна быть, а самая крепкая — денежная… Большой признательности, как сам понимаешь, к бывшему директору, твоему дружку, я не испытываю… Так что не давись один шашлыком под одеялом, поделись…

И напоследок наотмашь хлестнул Костю Мясоедова:

— Знай, мне твоя красавица Эдит до одного места. Я волк-одиночка, а не колхозник. Куда хожу, там один слежу.

Хам! — мысленно выругался Мясоедов. Наглец и хам. И в то же время ему стало легко. За спиной у него выросла стена. Его, еще не вступившего в должность, уже мощно подпирали Эдит и этот хам. Команда начала складываться. Не команда, а волчья стая, подумал он. И еще подумал, что первым делом уберет Каймана.

— Так на кого, говоришь, тебя учили? — спросил Мясоедов водителя, пока тот не заснул.

— На волкодава!

Уберет он Каймана, теперь окончательно решил Костя Мясоедов. А то подсидеть вздумал. На-ка, выкуси!

Казалось, все вопросы были решены, но какой-то неприятный осадок оставался. Ах да, этот провокатор водитель, говорил что-то насчет детей Эдит. К детям Костя был совершенно равнодушен. Растут, и ладно.

— У Эдит не должно быть детей! — уверенно заявил Костя. — Мне лучше об этом знать.

— Я не спорю! — сказал водитель.

— А о подмене вообще разговор не может идти. Она все время была на моих глазах. Живот не спрячешь.

Водитель Володя рассмеялся. Сонным голосом он буркнул:

— Рога не спрячешь, а брюхо как раз спрячешь! Я спать хочу!

И, засыпая, мстительно думал: «Червячок сомнений начал уже точить твою душу, Мясоед, а ты еще не знаешь, как кусает змея ревности. Все впереди у тебя, Костенька. Все впереди…»

Глава 21

Дамы в отличие от мужчин редко употребляют крепкие напитки, им по вкусу сладкие ликеры, легкие вина, красиво оформленные коктейли. Важно не то, что ты пьешь, а что и как держишь в руках. Бокал или высокий стакан должны красиво смотреться в руке.