Красиво закруглилась Зоенька. Если бы на месте Эдит был Костя, он с трудом бы нашел аргументы для отказа. Не то женщина.

— Дети — это человеки! — сказала Эдит. — Нечего ехать за тридевять земель и смотреть на них, как на животных в зоопарке. Ты мне лучше скажи, что ты имеешь в виду, когда говоришь о «правах владения Костей на паритетных началах»? Это восточным гарем с совместным проживанием и воспитанием детей на одной территории или раздельное проживание с хождением Кости-субъекта взад-вперед? Сама понимаешь, в твоем предложении это самый существенный момент.

Полина, внимательно слушавшая этот бред, покачала осуждающе головой. А на балконе в это время субъект семейного права Костя Мясоедов даже не подозревал, что его свободная воля в этот судьбоносный для его жизни момент для высоких договаривающихся сторон не имеет абсолютно никакого значения.

— Я человек современный, цивилизованный, без всяких комплексов, — сказала Зоя, — поэтому предпочла бы первый вариант и даже внесла в него существенные коррективы. Пусть у нас был бы гарем не восточного типа, а западного. Неужели на широкой кровати мы втроем не уместились бы? И Костя был бы постоянно под нашим приглядом, и дети под присмотром. Всегда можно в театр сходить, спокойно за границу съездить.

— А если гости придут? — спросила Эдит.

— Мы с тобой будем сидеть у Кости по бокам, одна справа, другая слева. Любую сторону выбирай. Не волнуйся, поделим как-нибудь.

Эдит усмехнулась:

— Я не привыкла как-нибудь! Давай пока оставим все по-старому.

Зоенька Мясоедова капризно надула губки:

— Я хотела как лучше. И предки мои согласные, они у меня продвинутые, особенно папа. Это его предложение.

Но самый тяжеловесный аргумент Зойка приберегла напоследок:

— Эдит, представь, вдруг заведется у тебя или у меня еще кто-нибудь. Ты ушла, а я прикрываю твой тыл. Красота!

— Нет! Спасибо! Тем более спасибо! — сказала Эдит.

— Не современная ты женщина! — поставила окончательную точку в разговоре Зоенька Мясоедова. — Надо на жизнь трезвыми глазами смотреть. Если Роман пропал окончательно, то у тебя остается один мой Костенька. Вот я и вношу конструктивное предложение. А ты, хорошо не подумав, сразу вето на него накладываешь, будто я террористка какая. Мы бы сейчас Костика пьяненького уложили в кровать, а когда бы он глаза продрал, сказали ему, что это он нас сам обеих в кровать рядом с собою уложил. И мы теперь так и будем жить.

Винные пары, ночь, стрессовая ситуация и академическое воспитание заставили Зоньку сделать столь необычное предложение.

— Утром ты будешь на мир смотреть совсем иными глазами. Стыдно тебе утром будет! — сказала Эдит и встала, давая понять, что разговор на эту тему окончен.

— Я с тобой полностью согласна! — поддержала ее Полина.

Глава 22

Резкая трель дверного звонка заставила вздрогнуть всех трех женщин.

— Может, это Роман вернулся! — с надеждой в голосе сказала Полина и побежала открывать дверь.

Из прихожей действительно раздался знакомый мужской голос. Но это был не голос Романа. Басил Кайман Сергей Иванович, коммерческий директор фирмы «Супер-Шик»

— Знаю я уже все, жена мне сказала! Заехал во двор и исчез. И до сих пор нет его?

— Нет!

— Милицию вызывала?

— Вызывала!

— Результат?

— Нулевой!

Кайман, мужчина сорока лет, грузный, студнеобразный, для своего тяжелого, почти двухсоткилограммового веса передвигался легко и быстро. И речь у него была такая же короткая и отрывистая. «А мысли как молнии, наверно, рождаются, аж искрят», — съязвила Эдит, когда первый раз увидела этот катящийся, пыхтящий, смеющийся шар. На голос Каймана вышли Мясоедов и водитель Володя. Ни тот ни другой к Кайману не испытывали особо теплых чувств, хотя он им за время совместной работы ни одного плохого слова не сказал.

— Что-нибудь сделали, господа? — вместо приветствия спросил Кайман. Осуждающий его взгляд скользнул по стаканам, которые держали в руках Мясоедов и Володя. Мужики неприязненно на него смотрели.

— Ты что имеешь в виду? — спросил Константин Мясоедов.

— Я Романа Кизякова имею в виду, — настойчиво сказал Кайман. — Спрашиваю, что вы сделали за то время, что здесь находитесь?

Он столь выразительно смотрел на обоих, на их стаканы, наполовину наполненные виски, что не догадаться о том, что он их внутренне презирает, мог только слепой. Оба — и Мясоедов, и Володя — скрипнули зубами. Кто он такой, этот Кайман Сергей? Без году неделя работает в фирме, в отличие от Кости не является дольщиком фирмы и таким тоном с ними разговаривает. Володя глянул на Мясоедова, спрашивая глазами, сам поставишь зарвавшегося сотрудника на место или мне выступать? Мясоедов рукой остановил Володю.

— Кайман! — Мясоедов сначала хотел ответить, что он слишком много на себя берет, но неожиданно для себя начал оправдываться: — Сергей Иванович, мы здесь весь вечер обсуждали эту непростую ситуацию и… — Он развел руками.

Володя презрительно смотрел на Костю Мясоедова. Тогда Кайман остановил свой взгляд на Володе.

— Ты почему его домой не повез? — жестко спросил он. — Тебе ведь деньги платят, насколько я знаю, за специфические услуги.

У Володи заходили желваки на скулах.