В подъезде было тихо… Верочка встала к боковой двери, затылком прикрывая соседке обзор через глазок. Алексей, как фокусник, открыл шкафчик в стене, вытащил одну коробочку, вставил другую и захлопнул дверцу. Десять секунд, и все дела!

Довольный Сытин подскочил к Вере, взял за плечи и чмокнул в щечку. Она тоже обняла его, зажмурилась и чуть откинула назад голову… Скрипучая соседкина дверь распахнулась, кто-то схватил актрису за плечи, оторвал от Алексея и развернул.

— Верочка! Радость моя! А я вижу — затылок знакомый. Смотрю и не верю. Мне же сказали, что тебя, пардон, застрелили… Так это ты или не ты?

— Это я, Марья Ивановна. Меня действительно застрелили, но не совсем до конца.

— Какой ужас… А это твой новый поклонник? Раньше, я помню, ты с Левушкой ходила. Элегантный мужчина. Как он?

— Спасибо, хорошо… Он женился.

— На ком?

— На другой.

— Понятно… Что же мы здесь стоим? Проходите ко мне. Чайку попьем, посплетничаем.

Можно было вежливо отказаться, но такая соседка — кладезь информации. Если она запомнила Левушку, с которым виделась случайно и мельком, то и нового соседа, Чуркина, она могла изучить. И его, и его гостей, включая неуловимого Арсения.

— Нет, ребятки, никакого Арсения я не видела… А вот жена министра Мамаева точно, к Чуркину приходила. Три дня назад… Смотрю я в глазок — на площадке трое. Дородная дама и тип с чемоданчиком заходят к Чуркину, а красавец в черном костюме остается у двери. Коротко стриженный и глаза как буравчики.

— Охранник?

— Вот и я так подумала… Открываю дверь и начинаю разведку. Он сперва хотел от меня отвязаться, но не тут-то было! Через пять минут сознался. Привез, говорит, жену министра Мамаева… На служебной машине, как вы понимаете. Вот куда народные деньги идут!

По ходу разговора у Верочки возникло жгучее желание отомстить гадкому ювелиру Чуркину, который в ее квартире принимает министерских жен. А заодно напакостить слащавому риелтору Аркадию. Ведь это они затеяли покупку квартиры и выгнали актрису Заботину из комнатки с чудесным окном, из которого был виден дом, где Пушкин провел свою первую брачную ночь… И вторую тоже.

Сытин скромно молчал, поскольку Марья Ивановна не его бывшая соседка. А еще потому, что боялся ее. Очень агрессивная женщина. Положи ей палец в рот — непременно откусит… Пришлось Верочке завершать беседу.

— А мы, Марья Ивановна, еще будем с вами соседями. И очень скоро. У нас с Аркадием все идет по плану.

— Аркадий — это ваш риелтор? Недомерок со сладкой физиономией и поросячьими глазками?

— Не надо так о нем. Очень умный мальчик… Поскольку я жива, сделка с квартирой незаконна. Сейчас мы готовим маленький суд — и все перейдет ко мне, а Чуркин останется с носом… А это мой адвокат. Подтвердите, Алексей Юрьевич.

— Подтверждаю!

Уже на Арбате Сытин с удивлением посмотрел на Верочку. Как ловко она убила двух зайцев. Теперь Чуркин впадет в панику, поймает Аркадия и будет отрывать у него конечности.

— А ты мстительная, Верочка. Здорово ты их развела. Не жалко Аркашу?

— Жалко. Я и сама не понимаю, как все это у меня вырвалось.

— Все правильно, Вера. Ты посеяла панику в стане врага. Пусть подергаются… Поехали в тихое местечко и будем слушать, чем Чуркин в своем кабинете занимался.

Среди записей было много ругани со знакомым прорабом, сдававшим объект, бесед Чуркина с каким-то Максимом — специалистом по канарейкам, телефонных звонков по закупке мебели и других пустых разговоров.

Важными казались две встречи ювелира: приход Арсения с драгоценностями и визит дамы, жены министра Мамаева.

— Возможно, Верочка, что гад Хреков принес Чуркину то, что он украл у убитой Ольги. И то, что ищет Виктор, а возможно, и мистер Ван Гольд из Амстердама. Миллион двести — крупные деньги.

— Я, Алексей, другое заметила. Когда ювелир Мамаевой описывал брошь и все остальное, он точно говорил о том комплекте, что я взяла из сейфа в квартире студента Тюлькина… Ты вспомни — рубиновые цветочки, листья в зеленой эмали.

— Но у нас горный хрусталь. Мы же проверяли… Так, кто-то, возможно сам Арсений, сделал два одинаковых комплекта. Один с хрусталем, другой с алмазами… И ты, Верочка, предлагаешь их подменить?

— Я ничего такого не предлагала.

— Погоди… Чуркин знает тебя в лицо?

— Нет… Но к чему это?

— Потом узнаешь… Это будет твоя лучшая роль. Гонорар в миллион и двести тысяч баксов.

Ромашкин не воспринял серьезно визит Ван Гольда. Разве может нормальный человек поверить, что к подвальному окошку подползает ювелир прямо из Амстердама. И такой весь грязный, засыпанный песком… Это могла быть проверочка от Арсения — а не хочет ли пленник бежать?