Сотник скрипнул зубами:

— Это Аколь, поганая девка. Подозреваю, что она шляется к соседским рабам. Продам гадину в ближайший торговый день. Ты действительно всеведущ, варвар. Прими добрый совет: не выказывай своих способностей, иначе тебе придется плохо — люди не любят тех, кто много знает о них. Мы пришли.

Алекс отстегнул нож и, протягивая его сотнику, сказал:

— Мне хочется, чтобы это оружие попало в хорошие руки. В кармашке на обратной стороне ножен, вот здесь, пяток метательных лезвий. Вот эта стрелка под прозрачной крышечкой синим концом всегда указывает на север. Как ею воспользоваться, догадаешься сам. В этом отделении удочки для ловли рыбы, а вот тут, — он извлек из кармашка на ножнах гармошку аэрофотоснимков, — вся северная часть Астура.

Сотник с легким поклоном принял нож.

— Благодарю тебя. О боги, что это?

Он развернул аэрофотокарту, долго вглядывался в нее.

— Это Северный хребет, а вот то самое ущелье — Фромы.

Он покачал развернутую гармонику, голографические снимки засияли, приобрели глубину, объем.

— Боги, это невиданно! Как будто смотришь глазами орла. Благодарю тебя, чужеземец, за твой дивный дар. Теперь я понимаю, отчего сошел с ума бедняга Фату. Я скажу начальнику дворцовой стражи, что у тебя не было никакого оружия вовсе, а Фату польстился на твой золотой браслет.

Ветерок, гуляя по плитам дворцовой площади, срывал радужную водяную пыль со струй фонтана. Сладко пахли цветы на куртинах, крепким смолистым духом веяло от корявых раскидистых деревьев с плоскими кронами. У далекого главного входа дворца прогуливались важные тутошние господа.

Начальник дйорцовой стражи, неприметный худощавый человечек, долго разглядывал Алекса пронзительными глазами. Небрежным взмахом руки отпустил сотника и произнес глуховатым невыразительным голосом:

— Этот напомаженный хлыщ сказал, что ты не виданный доселе боец. Это правда?

Алекс пожал плечами:

— Откуда я знаю? По крайней мере, те трое, которые напали на меня, не особенно разбирались в этом деле.

— Ты не похож на наших хвастливых атлетов. Ну что ж, посмотрим, каков ты в деле.

Он приказал одному из свитских стражников:

— Приведи сюда троих кулачных бойцов и одного борца. Пусть варвар покажет нам свое искусство.

Алекс заартачился:

— Я не буду драться! Я не цирковой атлет.

Начальник стражи удивился:

— А зачем же ты пришел сюда?

Алекс развел руками:

— Меня привели, не спрашивая моего желания.

Человечек в аккуратном белом хитоне с ярко-синей каймой жестко прищурился:

— И сейчас я не спрашиваю твоего желания. Ты будешь драться, или тебя попросту убьют.

— Я свободный человек и не собираюсь ублажать кого бы то ни было, а убить меня совсем не так просто, как ты думаешь.

Подошел стражник с четырьмя могучими мужиками в одних набедренных повязках.

Человечек приказал самому здоровенному:

— Уло, взгрей-ка эту заморскую пташку, да как следует!

Гигант Уло добродушно ухмыльнулся:

— Стоит ли? Я разложу его на колене и всыплю ему по мякоти.

Начальник стражи зарычал:

— Выполняй, иначе я прикажу выпороть тебя самого.

Посерьезневший Уло нехотя двинулся к Ратнеру.

Алекс все-таки прихватил на всякий непредвиденный случай электрошокер. Спрятав маленький цилиндрик в ладони, передвинул рычажок интенсивного разряда на максимум и направил его в сторону гиганта. Тот был уже в метре, когда извилистая синяя молния впилась ему в грудь, уши неприятно резануло резким треском, остро запахло озоном.

Бедняга Уло рухнул на каменные плиты. Эффект был невероятным: стражники и битюги-атлеты мгновенно упали на колени. Белый как мел начальник стражи стоял в полном ступоре…

* * *

Сияющие золотые лучи, падавшие из низеньких створчатых окон, пронизывали облака клубящегося пара, высвечивали цветные изразцы пола. Негромкие голоса в обширном банном зале звучали гулко и одиноко.

Корсу, Несущий Бремя, похлопал себя по жирной груди. Увы, всего лишь Несущий Бремя, не Астурос там какой-нибудь: Злобный, Тишайший, Золотоглазый, Отец человеков — Гес их там помнит всех. Временный государь всего-навсего.

Корсу, кряхтя, стал поднимать бронзовые гири, чтобы вызвать пот. В бронзовом же зеркале, покрытом каплями воды, отразилась приземистая мужицкая фигура временного государя. Он с удовольствием и симпатией смотрел на свою смуглую толстогубую физиономию, толстенную шею, дюжие ручищи и могучие, поросшие черным волосом, кривоватые ноги. Пусть смеются тоненькие, изнеженные господа-аристократы над его простонародной статью. Зато в этот толстый живот можно влить, ничуть не опьянев, добрую бочку7 вина и поместить еды на добрый десяток немощных недоносков. А понадобится, так он может и в каменоломне ворочать здоровенные глыбы, довольствуясь куском черствой лепешки и миской баланды — выносливости ему не занимать. Корсу готов ко всему, хотя упаси от этого, великий Кумат. А многие казначеи закончили карьеру именно так — добывая редкостный розовато-серый, с искрами камень для дворцовых построек.