— Нет, то есть да.

— Но ведь на Старых Кораблях всегда присутствуют призраки, — помолчав, сказал Сергеич небрежно, так, что я даже глаза вытаращил.

— Как вы сказали?

— А ты считаешь, что это невозможно?

— Глеб Сергеевич, вам действительно пора на отдых!

Он издал короткий смешок:

— Я тебя напугал, Вадим? — Потом посерьезнел, в глазах его появилась задумчивость. — Люди, которые в чертовщину не верят, чаще других встречаются с призраками. Особенность нашей подсознанки. Пустота для человека неестественна… Старый Корабль, повидавший на своем веку десятки экипажей, вдруг становится пустым. Это принимается твоим незамутненным мистикой сознанием как свершившийся факт, но подсознание стремится населить его призраками. Просто безобидный феномен психики.

Я неуверенно взглянул на Сергеича.

— Безобидный?

— Вполне.

Я сразу же вспомнил, как в каком-то темном закоулке огромного корабля — что меня занесло туда? — наткнулся на меловой контур. Контур был полузатерт, но догадаться, что когда-то здесь лежал на полу труп человека, я смог.

Я встал.

— Благодарю вас. Может быть, вы действительно неплохой психоаналитик, — произнес я. — Скажите только еще: что вы собираетесь делать после возвращения на Землю?

Сергеич пожал плечами.

— Там видно будет, — ответил он после молчания.

* * *

Аппаратная станции, или, как мы все называли ее, обсерватория, размещалась на верхней палубе, в бывшей рулевой рубке. В большом помещении с вогнутым обзорным экраном было тихо. С низкого потолка, покрытого люминесцентной краской, местами облупленной, струился неяркий свет.

Я, удобно устроившись в командирском кресле, с зажатой в руке кружкой остывшего кофе, читал книгу. Молодецкие подвиги героя со шпагой меня захватили, и потому я не обратил никакого внимания на тихо вошедшего в рубку Сергеича.

— А моя вахта подошла к концу. — Он положил мне руку на плечо.

Я поднял глаза.

— Неужели замена?

— Телеграмма с базы: какого-то там юнца нашли. Погубит парень карьеру!

Инженер плюхнулся в соседнее кресло. Невольно я обратил внимание на то, что перед этим он стоял к креслу спиной и сел в него, даже не взглянув краешком глаза. У меня возникло странное чувство, будто Сергеич видит даже то, что находится за его спиной. Настолько памятно ему расположение каждого предмета в помещениях станции!..

— Ты же знаешь, сколько мне осталось здесь служить, — добавил он с обидой.

Мы оба смотрели на обзорный экран. Красный гигант опустился большей частью диска за горизонт, но все никак не мог сесть. Там, где обрывались черные тени, лавовое поле было залито кровавой краской и выглядело угрюмым.

— А я думал, вас тошнит от этого места.

Сергеич пожал плечами:

— Интересное везде можно найти.

Я некстати ляпнул:

— Это точно! Утром доктор Вайс обнаружил в кают-компании живого паука. Представляете? Живой паук! В шестистах парсеках от нашего шарика! Они с доктором Томсоном пытались кормить зверюгу хлебными крошками.

— Вряд ли станет есть.

— Да?

— Пауки питаются мухами.

— Мухами… Где их взять?

— Пусть свяжутся с базой. Уж там все есть, — заверил Сергеич, — даже реликтовые тараканы на продовольственном складе водятся…

Он поднял голову и устремил взгляд куда-то в сторону. Я проследил за направлением взгляда. Оказалось, Сергеич смотрел на ярко рдеющее табло гравипотенциометра. Огненные цифры вдруг пришли в движение.

— О, черт… — Я стремительно повернулся к пульту вместе с креслом и пробежал растопыренными пальцами по клавишам.

Рубка наполнилась надрывным воем аппаратуры, и тут это случилось. Стены круглого помещения вдруг стали прозрачными, словно отражение в стекле. С капитанского мостика совершенно неожиданно открывалась панорама огненного мира. Бесплотный корабль по самую рубку погружался в клокочущее жерло, так что я мог видеть прямо под собой брызжущую пламенем магму. Жуткое чувство! Казалось, я очутился внутри голографического фильма, только фильм этот был беззвучным. Картина далекого прошлого планеты проецировалась с необыкновенной ясностью. Сквозь призрачные стены свободно проносились огненные вихри, тучи светящегося пепла. Мираж стал настолько отчетливым и зримым, что я с трудом преодолел желание вцепиться в подлокотники кресла.

Я повернул голову, и меня поразило лицо Сергеича, белевшее сквозь зыбкое пламя, — совершенно равнодушное, пожалуй, даже сонное. Я отвернулся от него и стал смотреть сквозь бледную тень потолка на черную клубящуюся тучу, закрывающую все небо. Из бешеной пучины беззвучно выстреливали вниз, в клокочущую лаву, длинные ветвящиеся молнии. Только вибрирующий гул электропреобразователей и раздавался в жутковатом безмолвии.

Внезапно все исчезло в слепящей вспышке огня. От нестерпимого блеска в глазах у меня потемнело, и я инстинктивно откинулся на спинку кресла. С минуту я неподвижно сидел, вжавшись в гидравлические подушки. В глазах прыгали сверкающие пятна.