— Эге!.. Не знаю, как насчет ягненка, а вот визжание поросенка я слышу точно… — пробормотал хромой матрос, отставший от других.

Он вывернул один из камней, которыми была вымощена узкая улочка, и с грохотом стал бить камнем по толстым доскам ворот дома, откуда вместе с поросячьим визгом послышался яростный лай собаки. Его ушедшие вперед товарищи, услышав возбуждающее слух визжание поросенка и поняв, что лакомая добыча рядом, повернули назад.

— Открывайте скорее ворота, пока мы их не выломали! — ободренный спешащей к нему подмогой, хрипло и грозно закричал хромой матрос и сильнее стал бить камнем по воротам. Створки ворот вдруг приоткрылись, между ними мелькнуло тело огромного серого пса, и в следующий миг по узкой наклонной улочке покатился вниз, к порту, злобный хрипящий клубок.

Ворота распахнулись еще шире, и подбежавшие к ним атланты увидели во дворе седого коренастого старика с топором в руках и рядом с ним двоих мужчин помоложе, вооруженных мотыгами. Все они с ненавистью смотрели на грабителей.

— Подлые дикари! Вам жалко паршивого поросенка, чтобы угостить сынов Атлантиды, научивших ваших предков многому, чего они не знали в своих пещерах и лачугах! — Харк с угрозой выхватил из ножен широкий и острый бронзовый меч. В тот же миг в руках его товарищей блеснула бронза отточенных мечей и кинжалов.

Пронзительный жалобный вой донесся с нижнего конца улицы. Один из мужчин, стоявших рядом со стариком, рванулся было вперед, но старик властно схватил его за руку и негромко сказал что-то.

— Похоже, Фарос разделался с этим полуволком, которых дикари держат вместо собак… — одобрительно заметил Харк.

Фарос, окровавленный, исцарапанный и сильно покусанный псом, медленно шагал к товарищам, сильнее припадая на хромую ногу. Он не услышал короткого свиста стрелы, глубоко ушедшей ему в бок. Ухватившись за древко, Фарос со стоном скрючился и, озираясь со смертной мукой в глазах, успел заметить полный мстительной злобы взгляд человека в приоткрытых воротах одного из домов. В следующий миг улица, казавшаяся вымершей, заполнилась яростными криками. На плоских крышах домов появились крикливые старухи и молчаливые мужчины с оружием в руках.

Растерявшиеся атланты не сразу поняли, что оказались в ловушке. С обоих концов улицы к ним медленно двигались островитяне. Харк быстро осмотрелся, ища пути к спасению. Принять бой в тесной улочке, ставшей западней, атланты не могли — их просто перестреляли бы с крыш соседних домов. Харк решился на отчаянный шаг.

— Ворота открыты, — сказал он товарищам. — Вбежим во двор, перебьем этих, — Харк кивнул на хозяев дома, — и запремся. Разожжем костер и дадим этим весть о себе нашим…

В следующий миг атланты с грозным слитным криком вбежали во двор. Однако Харк переоценил силы своих пьяных и полупьяных товарищей. Старик и его сыновья убили и ранили нескольких напавших на них атлантов, а тем, кто уцелел от яростного сопротивления хозяев дома, не удалось запереть ворота. Вскоре атланты оказались в кольце островитян с общим для всех выражением ненависти на бородатых лицах. Старик, хозяин дома, поднял руку и властным криком остановил соплеменников, порывавшихся напасть на грабителей. Он повернулся к атлантам и громко, не скрывая презрения, сказал:

— Бросьте оружие, иначе вас перебьют, как бешеных собак!

Харк, по рассеченному лицу которого растекалась кровь, нерешительно взглянул на товарищей. Кто-то швырнул камень, и тот со звоном выбил меч из его руки. Атланты торопливо побросали оружие…

Глава четвертая

Широкая каменная лестница поднималась от гавани к городу и, круто повернув, уходила к вершине холма, у подножия которого полукругом, упираясь окраинами в сады и виноградники, расположился Фаст. Лестница заканчивалась широкой площадью перед дворцом наместника царя Атлантиды на острове. В центре площади каменная игла обелиска бросала тень на деления солнечных часов. Позолоченное острие обелиска пылало на солнце желтым огнем, отблески которого были видны с моря задолго до подхода кораблей к берегу.

В дворцовом саду высокие струи фонтанов разлетались в брызги и водяную пыль, освежая зелень деревьев и яркие лепестки цветов. В небольшой крытой галерее со статуями между легких колонн сидел в кресле обрюзгший старик с лицом пьяницы и обжоры — Цандр, наместник царя Атлантиды на острове. Он, морщась, с недоумением и раздражением на опухшем лице, слушал резкие доводы стоявших перед ним собеседников — двух рослых сухощавых мужчин с выправкой воинов — Хацитла, командира флота, ежегодно прибывавшего на остров за данью, и Гермена, начальника войск в крепости атлантов, стены которой опоясывали вершину холма с дворцом наместника. Наконец, потеряв терпение, Цандр замахал короткими руками.

Хацитл закончил говорить и с ироничной усмешкой слушал теперь Цандра, а Гермен, угрюмо сжав рот, ждал, когда замолчит Цандр, чтобы привести новые возражения.

— Твои винохлебы чересчур уж обнаглели, дорогой мой Хацитл, вот и получили по заслугам! Уверяю тебя, это будет им только на пользу… — Цандр колыхнулся жирным телом, выпиравшим из кресла. — В конце концов, островитяне, как и все честные люди, имеют право защищать свою жизнь и имущество. Прошу заметить, что всю положенную дань они выплатили сполна, и она уже грузится на корабли. Не стоит так переживать, друзья мои, лучше обратите внимание на поведение своих людей, будьте строже с ними, и все будет чудесно! Не забывайте, что население этого прекрасного острова можно уподобить дойной корове, а это животное любит ласку и уход…

— Мы потеряли вчера двух человек убитыми, и несколько матросов лежат сейчас ни к чему не пригодные из-за полученных ран, — возразил Хацитл. — Островитяне ведут себя необычно дерзко, многие из наших говорят об оскорблениях и угрозах с их стороны. Похоже, назревает бунт, восстание против нас, против власти атлантов. Такое уже было когда-то, но по милости божьей, — Хацитл воздел руки к солнцу, — тогда на острове правил другой человек. Он решительно и быстро навел порядок… Я уверен, что вчерашняя стычка, так печально закончившаяся для моих матросов, будет плохим примером для островитян. Если сказать откровенно, то я рад, что отплываю скоро к Атлантиде. А вот Гермену я совсем не завидую… — Хацитл кивнул на человека, стоявшего рядом с ним. — Он остается здесь со своими воинами и должен быть теперь все время начеку…