Его жизнь — это вечный танец между белой простынёй и чёрным шлемом, между стетоскопом и рулём мотоцикла. Для него медицина и членство в клубе «Арлекин» — две стороны одной медали. Две страсти, которые делали его тем, кто он есть — человеком, который спасает жизни и души в обоих своих проявлениях и не теряет при этом оптимизма.

В квартиру Саша и Алина вернулись около часа ночи и обнаружили блаженную тишину. Тело Власа исчезло вместе с ковром и пистолетом Стечкина, а из кухни почему-то пропал шикарный двухкамерный холодильник. Все продукты очутились вперемешку на столе, а содержимое морозильного отсека кто-то вытряхнул в раковину.

Как ни странно, но ящики и полки тоже остались — байкерам зачем-то понадобился совершенно пустой рефрижератор. Демон, не раздеваясь, завалился в кровать — точнее аккуратно лёг, придерживая рукой тугую повязку на груди.

Алина хотела вначале принять душ и переодеться в пижаму, но потом увидела в зеркале своё отражение и передумала. Лицо бледное, с расплывшейся синевой под глазами и на скуле. Нос казался непривычно толстым из-за отёка, а белая повязка прикрывала самые пострадавшие места.

Она осторожно потрогала бинты — они оказались на удивление мягкими и не доставляли особого дискомфорта. Холодный компресс, заботливо уложенный Саймоном, оставлял после себя приятную прохладу. Повязка держалась крепко, но не давила.

Глядя на своё отражение, она невольно улыбнулась — наверное, сейчас похожа на участника какого-нибудь странного маскарада. Но эта повязка — не маска, а верный помощник в восстановлении. Она будет напоминать о необходимости беречься и не торопиться с возвращением к обычным делам.

В голове промелькнула мысль: кто бы мог подумать, что сегодняшний вечер закончится таким необычным украшением на лице. Но что поделать — жизнь полна сюрпризов, и этот, пожалуй, не самый неприятный. Главное, что кости целы, а синяки и отёк — дело временное.

Когда Алина вернулась в спальню, Саша уже спал. Она подумала, не лучше ли будет лечь на диване в гостиной, затем посмотрела на пол у шкафа-купе, где ещё несколько часов назад её пытался изнасиловать отпетый негодяй из недружественной банды, и поняла, что не сможет остаться одна.

Усталость поглотила сомнения. Лиса откинула уголок одеяла и тихо заняла пустующую половину. Опустила голову на подушку, закрыла глаза и почувствовала, как рука Саши шарит под одеялом в поисках её ладони, а найдя, переплетает их пальцы.

Так они и заснули — на почтительном расстоянии друг от друга, уставившись в потолок, скованные не только близостью рук, но и взаимным притяжением их сияний.

Неделя пролетела незаметно. Они подолгу спали, а дни проводили в основном за просмотром фильмов и чтением книг. Иногда Саша отвлекался на работу, но всего его рвения только и хватало, что на пару часов кислого сидения в гостиной на пару с ноутбуком, после чего его неизбежно накрывало безразличием ко всему сущему, и он возвращался на диван к Лисе, приобнимал за плечи и старался вникнуть в сюжет очередной бестолковой комедии.

Повязку с лица Алины сняли на третий день. Отёк заметно спал, хотя следы побоев всё ещё давали о себе знать. Синяки постепенно меняли цвет — из багровых превратились в желтовато-фиолетовые. Кожа на месте удара смотрелась немного припухшей и сохранила гиперчувствительность, но перестала быть болезненной, как в первые дни. Место удара слегка покраснело — это нормально, организм активно заживлял повреждения.

Дышать стало намного легче, исчезла та заложенность, которая беспокоила первые дни. В целом, картина уже не такая удручающая, и Демон с облегчением отмечал, что процесс заживления идёт хорошо.

В один из таких уютных вечеров они устроились бок о бок за просмотром фильма «Идеальный незнакомец» с Холли Берри и Брюсом Уиллисом. Саша лениво поглаживал линии на внутренней стороне её ладони, Алина молча жалась щекой к его плечу. О чем-то большем думали оба, однако никто не решался сделать первый шаг.

Ближе к развязке киноленты, Алина вдруг спросила:

— Молнию зовут Полина?

— Да.

— Ты знаешь, как она стала Арлекином?

— В общих чертах. Мы с ней попали в клуб примерно в одно время. Только её тренировал Вулкан, а меня — Лог. Но кровушки у своих наставников мы попили знатно. Димас до сих пор бережно хранит седую прядь на бороде, которая появилась в первые месяцы после появления Молнии. Почему ты спрашиваешь?

Алина взглядом указала на телевизор, затем потупилась.

— Я видела... чисто случайно.

— Как отчим её насиловал?

— Это был отчим? — она ужаснулась, вспомнив все детали происходящего.

— Она ни с кем об этом не говорит. Сомневаюсь, что даже Вулкан знает. Нет, кое о чём он, конечно, догадывается. Её агрессия в адрес мужчин в первые полгода была красноречивее любых слов. Но он считает её просто жертвой насилия. О том, что это длилось годами на глазах у её матери, полагаю, не знает никто.