Второй вопрос состоял в том, сумеет ли обманутый испытуемый обмануть силы, открывающие проходы между мирами. Конечно, многое зависело от того, насколько качественно будет обманут сам обманщик, но окончательный ответ могла дать только практика.

И наконец, вопрос третий: как убедить Громова если не одобрить, то по крайней мере закрыть глаза на сумасбродство своих подчиненных. Поначалу хотели попросту все от него скрыть, но, поразмыслив, пришли к выводу, что это вряд ли возможно и целесообразно. Да и какая никакая техническая поддержка все же требовалась, а без санкции Громова с территории комплекса и кусок провода нельзя было вынести. Третий вопрос решился неожиданно легко. Узнав, что проведение эксперимента не потребует больших финансовых затрат и привлечения значительных ресурсов, полковник сам загорелся идеей и даже настоял на своем личном участии.

Сергей сам вызвался быть добровольцем, и потому в целях повышения эффективности и соблюдения чистоты эксперимента в разработке и внедрении своей «параллельной личности» он не участвовал. Поэтому всю «прелесть» того, что впихнули ему в голову добрые товарищи, Сергей смог оценить только сейчас. Оценив, Сергей почувствовал, как по спине у него пробежал холодок.

— Да, ребята, — проговорил он с укоризной. — С моим двойником вы уж постарались! Неужели нельзя было придумать легенду поприятнее?

— Никак невозможно, — заверил его Мишка. — Нужно было исключить всякую вероятность того, что тебе в параллельном мире понравится и «ты» решишь там остаться. И потом необходимо было, чтобы твой двойник пережил сильное потрясение. Его отчаяние, его суицидальные настроения, страх смерти — это была как бы первая ступень, которая должна была «разогнать» твою психику до состояния, в котором возможен переход. Так что, как видишь, все продумано.

— Да уж вижу, — проворчал Сергей. — «Разогнать» психику можно было и как-нибудь иначе. Могли бы придумать какие-нибудь героические обстоятельства с реальной угрозой для жизни…

— Одна моя знакомая-психолог, — Мишка перешел на лекторский тон, — считает, что самую реальную угрозу нашей жизни представляют не «героические», как ты говоришь, внешние обстоятельства, а как раз таки наши собственные глупые переживания.

— Переживания-то у вас придумались действительно глуповатые, — не желая так сразу сдаваться, съязвил Сергей. — Прямо таки на грани правдоподобности.

Говоря это, он слегка покривил душой. У самого у него от одних воспоминаний о своих недавних неправдоподобных переживаниях до сих пор пробегал мороз по коже.

— Та же моя знакомая утверждает, что, с точки зрения профессионального психолога, практически не бывает переживаний настолько глупых и неправдоподобных, чтобы не нашлось человека, который бы однажды через них не прошел. И вообще, хватит брюзжать! — Мишка, улыбнувшись, несильно ткнул Сергея кулаком в ребра. — Ты успешно сходил туда и обратно, твоя теория блестяще подтвердилась, так чем ты еще недоволен?

— А если б она не подтвердилась? — Сергея пробрала запоздалая нервная дрожь. — Если б я там застрял?!

— Если б она не подтвердилась, ты бы вообще никуда не попал, — резонно заметил Михаил. — В назначенное время твоя субличность так и так самоликвидировалась бы, и спал бы ты себе сейчас в теплой постельке под бочком у жены-красавицы.

— Кстати, о жене, — нахмурившись, напомнил Громов, — что ж ты супруге-то ничего не наврал? Она уж нам все телефоны оборвала! Пропал, говорит, мужик, как в воду канул. Верните, говорит, мужа! Плачет. Ты бы хоть про командировку какую наплел или там сверхсекретный опыт в лаборатории!

Сергей уже и сам сообразил, как некрасиво (и это еще мягко говоря!) поступил. Он тяжело вздохнул и виновато опустил голову.

— Ладно уж, — сжалился полковник, оценив его искреннее раскаяние. — Мы уж сами кое-как ее успокоили. Хотя, конечно, получишь ты по первое число. И заслуженно!

Сергей не возражал. Продемонстрировал независимость… свинья. Но ведь не думал же, что все так затянется!

— Так и быть, — у полковника случился приступ великодушия, — провожу тебя до дома, заступлюсь за мученика науки. Дайте мученику какие-нибудь штаны. Остальным отдыхать. До четырнадцати ноль-ноль. В четырнадцать всем быть у меня в кабинете. Обсудим. Покумекаем…

У подъезда дворник, опершись на метлу, беседовал о чем-то с Бабнюрой со второго этажа. Бабнюра встретила вышедшего из реанимобиля Сергея острым, настороженным взглядом.

— Вовремя мы уложились, — заметил Громов, поднимаясь по лестнице. — Еще немного — и повеселили бы мы твоих соседей…

Дверь в квартиру отрылась будто сама собой. В коридоре стояла Ольга. Бледная, напряженная, неестественно прямая. Ее тревожный взгляд не сходил с лица Сергея. Он молча шагнул к ней, обнял, зарылся лицом в пушистые волосы. Жена, всхлипнув, прижалась к его груди.