— Очень патетично, — кивнул Хеймдаль, светлейший из асов.

— Это мое дело, — отрезал я.

— Конечно, твое, — согласился Хеймдаль. — Мы и не вмешиваемся. Мы пришли с предложением дружбы.

Я критически взглянул на его топор:

— Да?

— Твоя ирония неуместна, — проворчал Хед.

— Брось, дружище. — Хеймдаль положил ему на плечо руку. На лице Ареса мелькнула белозубая улыбка. — Это же наш Локи.

— Я Сет, — я выпятил грудь.

Троица фыркнула. Хеймдаль заметил:

— Сет кастрирован. Кому нужен кастрированный Сет? Нет, Локи. Нам нужен ты! Наш старый веселый товарищ.

Я сглотнул и уставился в блеклое небо, переваривая предложение.

— Это новая жизнь, — негромко проговорил Хеймдаль. — Старые уйдут. Ты останешься.

Кому нужен кастрированный Сет? И послушный Локи?

— Я Сет.

Это прозвучало однозначно. Даже однозначнее, чем я рассчитывал. Секунду висела тяжелая тишина. Напряженная улыбка сползла с лица Хеймдаля, он потупил глаза.

— Мы еще не готовы раскрыться. Это ты понимаешь?

Я понимал.

— Хватит, — оборвал разговор Хед, не спуская с меня своих слепых глаз. Со свистящим шелестом из ножен показались его мечи. Хеймдаль со вздохом извлек топор и начал раскручивать его над головой. Арес с любопытством разглядывал их. Он пока не вмешивался, и я чуть-чуть расслабился.

Хед и Хеймдаль бросились на меня одновременно. Я прокатился под их ногами и воспрял за их спинами. Асы грамотно ушли в стороны, разворачиваясь. Но они привыкли иметь дело с хитрым Локи, а я был вероломный Сет. В моих руках клубились смерчи песка, и я швырнул их в глаза противников. Секунда замешательства — секунда преимущества. Кто? Хеймдаль дважды повержен мною. Он боится. Он будет расчетлив и неуверен. Хед — ненавидящая меня машина.

Я взвился в небо и разверз под его ногами бездны зыбучих песков. Хед ушел в них по колени и яростно замахал мечами над головой. Я опустился позади него и ударом копыта перебил ему позвоночник. Пустыня прибывала: становилось жарче, сухой ветер потянул с юга, листья и трава наливались соками, но это не особенно помогало, и они начинали желтеть и сморщиваться. Подхватив по дороге мечи, я скользнул к Хеймдалю. Хеймдаль смертельно побледнел и неуверенно взглянул на Ареса красными, иссеченными песком глазами. Тогда я метнул в него меч с правой руки. Клинок рассек асу мышцы между шеей и плечом справа. Взревев, Хеймдаль бросился на меня. Арес продолжал сидеть на корточках и, открыв в восхищении рот, смотрел на нас. Это нервировало меня и, уходя от удара, я воззвал к знакомым чудовищам. Отозвалось только одно — амн. Он поднял свою крокодилью голову над плечами льва и сонно прислушался сквозь измерения. Я отмахнулся мечом, не стремясь попасть, просто удерживая Хеймдаля на расстоянии. И поторопил чудовище. Амн заворочался, стряхивая столетнюю сонливость, и начал проваливаться сквозь измерения к Эдему. Но он был очень далек и нетороплив.

В урочище Тоал становилось жарко и душно. Пот застилал глаза аса, кровь хлестала из раны, не в состоянии остановиться. Хеймдаль паниковал. Я разбросал вокруг свои миражи и скрылся среди них. Хеймдаль растерянно огляделся и принялся крушить миражи. Улучив момент, я разрубил его пополам.

Арес уважительно зааплодировал мне через труп. Я осторожно поклонился, не понимая его позиции.

— А ты неплох, — заметил Арес.

— Я не хочу ссоры, Арес.

— А кто хочет? Согласился бы и все.

— Я не могу, Арес.

— Вот тебя и убьют.

— Чего же ты ждешь?

— О! — Он поднял палец и указал мне за спину.

Я осторожно обернулся и обомлел: от неба к земле протянулась лестница и по ней, пыхтя, торопился приземистый Тот. Спустившись к нам, толком не отдышавшись и не обращая внимания на Ареса, он сказал:

— Сет! Змей Апоп поднимается, Сет. Он атакует. Боюсь, Гору не справиться, Сет.

В груди у меня екнуло, и я с ужасом уставился на улыбающегося Ареса:

— Так вот какого союзника вы нашли?

— Закончим, пожалуй, — предложил он и легко поднялся на ноги, подхватив с земли пистолет.

Я настойчиво продолжал, не обращая внимания на угрозу:

— Но это же зло. Древнее, изначальное. Пойми, я противостоял ему с самого рождения. Да я был создан, чтобы противостоять ему! Я его знаю. Никаких компромиссов, он на них не способен. Его невозможно контролировать. Вы не сможете вернуть его назад. Это не революция, это просто конец.

Арес не слушал. Он принялся стрелять в меня, заставляя уклоняться от пуль. Какое-то время его забавлял мой танец, потом он отбросил пистолет в сторону. Я торопил амна, в одиночку с богом войны мне не совладать, это просто невозможно. Разве что Афина смогла бы остановить его сейчас, и то не факт — пара ее побед еще ничего не решают, насмерть Арес с ней не бился никогда. Амн прибавлял ходу. Его неуклюжее тело двигалось с удивляющей стремительностью, но он все равно опаздывал.

— Ну ладно, — сказал Арес. Его мускулы напряглись, разрывая рукава рубашки, на глубоком вдохе брызнули в стороны пуговицы, рубашка распахнулась, обнажая мощную волосатую грудь. Мир начал вращаться вокруг нас. Мы поднимались в небо, стоя на тончайшей прозрачной плоскости — квадрате со стороной в десяток метров, скользком и без бордюров — нашей арене. Внизу оставалась задранная растерянная мордочка Тота.

— Одумайся, Арес, — в последний раз попросил я, удобнее перехватывая рукоять меча. Арес лишь улыбнулся шире, показав крепкие крупные зубы. На коже его выступили капельки пота, сверкнули металлом и впитались обратно. Бог войны задрал голову вверх, упиваясь вливающейся в тело силой. Я обреченно смотрел, как крепчают и заостряются его ладони, как появляются шипы из его предплечий, локтей, коленей, позвонков, пяток. Потоки песка разбивались о прикрывшее лицо прозрачнейшее забрало. Он стоял, белокурый, высокий, могучий любимец Афродиты, и улыбался своей силе и незамысловатости своего мира. Все, что я мог противопоставить ему, — это жалкий чужой меч.