Надеюсь, вторая попытка будет последней».

* * *

Я лечу в аэробусе и размышляю, смотрю. Вот вошел странный старик в широкой шляпе, держит трость с львиноголовым наконечником. Оглядел всех так, будто знает каждого лично. А я ничего не знаю. Или не помню, что скорее всего. Увиденное из окна мне вполне знакомо. Непонятная амнезия, начавшаяся именно в аэробусе. Кто я, откуда, что здесь делаю?..

Но я не паникую. Только во вред будет.

Были случаи, когда женщины рожали в транспортных средствах. И моя жизнь началась в аэробусе. Только лет мне почти сорок, поздновато родился.

Уже третья остановка, а я не сдвинулся с места. Люди заходят, выходят, оглядываются. У них жизнь идет, а моя — бездвижна. Казалось бы, лечу в аэробусе, куда-то стремлюсь, направляюсь, а на самом деле в застывшем состоянии. Может, когда аэробус прибудет на конечную остановку, что-то изменится? Остается сидеть и ждать. Таков мой выбор. У каждого в жизни есть своя конечная станция, под названием «Смерть». Некоторые ее ждут, некоторые безуспешно пытаются убежать. Я предпочту доехать до конца…

Справа памятник какому-то футболисту, дальше будет стоять Петр Первый. Сначала его хотели посадить на коня, но передумали. Говорят, лучше всего запоминается самая ненужная информация, чепуха и ерунда, которая никогда тебе не понадобится в жизни.

— Вы время не подскажете? — услышал я бархатный голосок сзади и обернулся.

Девушка лет двадцати трех, черные короткие волосы, ямочка на подбородке, цветочные голубые глаза, миленький носик, родинка на шее, губы не тонкие, но и не жирные. Невинно так моргает ресничками-лепестками, ждет от меня ответа. Типичная пацанка, но женственная. Я смотрю и не могу оторвать взгляд. Я уверен, что где-то уже ее видел, или же она напомнила кого-то очень близкого и родного…

— Ну так? — спросила она.

Мне не хотелось ей врать.

— Боюсь, что я даже не знаю, кто я и как меня зовут, а время примерно около трех дня.

— Прикольно.

— А вас как зовут?

Засмущалась.

— Обычно я говорю, что меня зовут Еленой, но мои чокнутые предки назвали дочурку Варварой. И давайте на «ты»! — резко выпалила она.

— Красивое имя. — Что-то во мне содрогнулось, но виду я не показывал.

— Да ладно. — Она почувствовала искренность и надежность. — Варвар в Москве можно по пальцам пересчитать. И это еще ничего. Папа умер давно, он хорошим был, только с причудами, и по батюшке я Варвара Трофимовна, вообще дезинтегрироваться пылесосом. Язык сломать можно.

— А я не знаю, как меня зовут.

— Не грусти. Хочешь, будешь Трофимом? — по-доброму засмеялась она.

— Почему бы и нет?

— Прикольно. А я в лес собралась, там такие красивые заповедные места.

— Можно с тобой? — неожиданно вырвалось у меня.

— Почему бы и нет? — передернула Варя. — Там замечательно. Можно бегать босиком по траве, там есть роса, птички поют, бабочки всякие там, червячки, идет настоящий дождь, а после бывает радуга, такая красивая семицветная полоса. А бывает их сразу несколько. Я люблю дождь, в городе не бывает. Ну что, выходим?

— Давай, — встал я, и она сразу же схватила меня за руку и потянула за собой.

Порой в планы врываются такие вот приятные ураганчики. Я выбрал конечную остановку, но вышел гораздо раньше. И, что самое главное, вышел не один. Вернее, меня вытянули. Вытянули в Жизнь. Не знаю, что будет дальше, но уверен, что все наладится. А сейчас меня ждет дремучий лес, зеленая травка и дождь. И бег наперегонки с милой пацанкой. Я не старый еще, правда, спортом особо не увлекался, но посоревнуемся… И надо будет сделать что-нибудь с ее речью. Кого-то она мне напоминает, кого-то очень близкого и родного…

Аэробус же пусть летит себе дальше, у него постоянный неизменчивый путь, в отличие от нашей жизни. Наша жизнь зависит только от нас. Я хочу, чтобы все было отлично. И я знаю, что так и будет.

Ян РАЗЛИВИНСКИЙ

СТАРЬЕВЩИК

фантастическая повесть

1.

Всю зиму Машина Времени простояла на даче Мотина, в дальнем углу широкого, заваленного чем попало двора, в закутке между тремя поленницами дров, накрытая кривой забавной шапочкой лежалого снега. Бомжи Машину не замечали, потому что видимых деталей из меди, алюминия или нержавейки не наблюдалось, а отколупывать вмерзшую будку и тащить куда-то — себе дороже.

Сам Мотин сидел на хорошо протопленной даче возле раскрашенного морозом оконца и читал фантастику. Современную фантастику он не особенно воспринимал, но понять хотел, поэтому специально съездил в город и привез дюжину книжек.