Лицо Михаила исказилось. Ненависть его была беспредельной.

— И он бы умер! Но Господь уберег! — сказал Михаил. — Воистину Господь уберег! Там был священник. Случайно! Он ехал по дороге, а это вдоль реки, и батюшке вздумалось рекой полюбоваться. Конечно, это Божий промысел! Так было Ему угодно! Батюшка вышел из машины, смотрел на реку, и увидел странное. Снизу, от уреза воды, не видно, а сверху, где батюшка стоял — там видно. Батюшка туда пошел и Стаса вытащил. Он уже утоп, он в воде какое-то время пролежал, а батюшка стал его спасать. Из легких воду прочь, дыхание и сердце запускал — и получилось. Только он был уже не человек! — сказал Михаил и посмотрел на Стаса скорбно. — В воде пролежал без кислорода, мозг местами умер. Батюшка свез его к врачам, те не помогли, потому что ничего уже не сделаешь. И только на следующий день он позвонил нам.

— Вы были с ним знакомы? — спросил Китайгородцев. — Нет.

— Откуда же он знал, куда звонить?

— Он подобрал на берегу мобильник Стаса. Стас обронил, а Глеб не заметил. В мобильнике был список номеров. И там был номер «Мама». Батюшка набрал. Мы сразу же туда помчались. Я, когда увидел Стаса, понял, что его убивали. Били по голове. И так совпало, что когда мы были со Стасом, Наталье Андреевне позвонил Глеб. Безобразно пьяный. Плакал и что-то плел про несчастный случай. Рассказывал, что накануне Стас буквально на его глазах упал в воду, а он ничем не смог ему помочь. Он же не знал, что Стас с нами. И что мы видим, в каком он состоянии.

— И он не догадался даже? — усомнился Китайгородцев.

— Он был пьян, — повторил Михаил. — Ему Наталья Андреевна говорила, что Стас жив, а он, наверное, подумал, что это такая материнская истерика. Что она никак не может поверить. И он в ответ ей — это на моих глазах, мол. А там уж я забрал у Натальи Андреевны телефон.

— Вы сразу поняли, что к чему?

— Я понял. А она — нет.

— Почему она не поняла?

— В шоке была. Стас выглядел ужасно. Она за него испугалась. Я пробовал говорить с нею. И в этот день. И на следующий день тоже. Она не верила мне. Глеб не мог — и точка! И это продолжалось, пока не приехал Глеб.

— В больницу приехал?

— Нет, в наш дом. Я уговорил Наталью Андреевну молчать пока и про больницу, и про то, что Стас жив. Глеб приехал. Снова сильно пьяный. И все нам повторил — про несчастный случай. Там был полный бред. Концы с концами не сходились. Даже Наталья Андреевна уже видела, что он врет.

— И что она ему сказала?

— Ничего. Сделала вид, что поверила.

— Почему? — изумился Китайгородцев.

— Заторможенность такая. Спрятать голову в песок и ни о чем не думать. Потому что не укладывалось в голове. Брат — брата! Матери в такое поверить невозможно.

— А ты?

— Я все понял, — сказал Михаил. — Этот подонок спьяну о чем стал болтать? О том, что теперь будет с делами Стаса, с бизнесом его. Что надо что-то срочно предпринять, а не то его растащат.

— Значит, открытым текстом?

— Вот-вот! — зло щурился Михаил. В нем клокотала ненависть. — И тогда она предложила…

— Мать предложила? — уточнил Китайгородцев.

— Да! Мать предложила сделать вид, будто со Стасом все в порядке. Это ей такой выход виделся. Опять же — голову в песок. С врачами договорились. Чтобы хода делу не давать. Отец Алексей пообещал молчать. Ну, с Константин Федрычем пришлось решать проблемы…

— Кто такой?

— Он у Стаса всеми делами заправляет. Стас ведь только владелец, он лично никаких бумаг уже давно не подписывает, все делает этот Константин. Надо было с ним договориться. Чтобы он сдуру не поднял тревогу. Предъявили ему Стаса. Стас сам видишь в каком состоянии. Константин покумекал и решил, наверное, лучше ни во что не вмешиваться.

— А риски для него?

— Он исполнитель, с него спроса нет. А зарплата будь здоров. Мы ему еще накинули. Договорились, в общем.

— Теперь боишься Глеба? — спросил Китайгородцев.

— Он что-то почувствовал, — скривился Михаил. — Такое, видно, не скроешь. И стал шнырять, вынюхивать, где Стас. Привык уже к хорошей жизни, падла. Хочет, наверное, на все добро лапу наложить. Уже Стасом Георгиевичем себя зовет. В роль вошел, его оттуда за уши не вытащишь.

Их взгляды — Китайгородцева и Михаила — встретились.

— Зачем же ты выбрал именно меня? — вырвалось у Китайгородцева.

Почему, мол, с этим Глебом должен рассчитаться я, а не кто-то другой?

Михаил понял, о чем речь.

— Ты убивал уже! — сказал он, и на Китайгородцева дохнуло холодом.

— Я с тебя не слезу, пока ты не исправишь это!

— Ты ничего не сможешь изменить! — покачал головой Михаил.

— Я тебя прошу!

Но сам Китайгородцев видел, что это бесполезно. Тогда он вцепился Михаилу в горло. Задушил бы, но видевший все Потемкин выскочил из машины, повис на Китайгородцеве, умоляя его:

— Не надо! Прошу, не надо!

Китайгородцев очнулся, отпустил захрипевшего Михаила.