— Добро пожаловать в ваше временное убежище, — лидер группы открыл покосившуюся дверь зимовья и жестом пригласил Влада и Еву. — Здесь вы в безопасности.

Внутри домик оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Аскетичный интерьер говорил о том, что здесь жили люди, привыкшие обходиться минимумом. Грубо сколоченные столы из необработанной древесины, деревянные лавки с потёртой обивкой, печка-буржуйка в углу. На стенах висели пожелтевшие карты Иркутской области, старые чёрно-белые фотографии и охотничьи трофеи: рога марала, чучело глухаря, связки сухих трав.

В углу стоял небольшой сейф, встроенный в стену, на полках лежали книги в потрёпанной обложке, походное снаряжение, фляги и термосы. В центре комнаты находился большой деревянный стол, на котором лежали компасы и какие-то документы.

Кровать была всего одна, но смотрелась посимпатичнее тюремных нар, так что Еву не слишком опечалило отсутствие альтернативы.

Командир отряда достал два телефона из нагрудного кармана своей многофункциональной куртки и проверил их работоспособность:

— Вот ваши мобильники. Не спрашивайте, как они к нам попали — это не важно. Главное — ими можно пользоваться. Все звонки и сообщения зашифрованы через специальный сервер, отследить вас невозможно.

Влад с подозрением осмотрелся и спросил:

— Кто вы такие? Почему помогаете нам?

Скромняга со шрамом улыбнулся, но глаза оставались серьёзными:

— Скажем так — мы те, кто верит в справедливость. У нас мало времени, так что запоминайте с первого раза: покидать домик вам разрешено, а вот выходить за территорию охотничьих угодий советую лишь в крайнем случае. Телефонами пользуйтесь смело — звонки друзьям, родственникам, коллегам и одноклассникам не возбраняются, вот только не нужно посвящать их в детали своего маленького путешествия сюда. Запас продуктов у вас двухнедельный, если потребуется что-то ещё: лекарства, осмотр врача или любые другие неотложные вещи, — звони по номеру, который у тебя, Влад, записан как «Частник». Я организую всё необходимое.

В хижину вошёл второй незнакомец, с лёгкой картавостью.

— Пора, шеф, — затем передал Владу какой-то сложенный вчетверо кусок картона со словами, — Это карта. Здесь отмечены безопасные пути отхода. Используйте их только в крайнем случае.

— Если всё пойдёт по плану, мы заберём вас через неделю, — напоследок предупредил лидер. — Помните — ваша безопасность зависит от вашей осторожности.

Незнакомцы быстро вышли, уселись в микроавтобус и спустя пару минут скрылись за поворотом.

Ева быстро отыскала всё необходимое: чистые полотенца, кусок мыла, эмалированный таз. Наполнила оцинкованное ведро водой из большого бака и водрузила на плиту буржуйки. Заглянула в топку, кочергой скинула всю имеющуюся золу в отверстия топки. Наложила свежих поленьев. Наиболее сухое выбрала для щепок — поискала глазами топор.

— Такое чувство, что ты знаешь, что делать, — заметил Влад, всё это время наблюдавший за кипучей деятельностью.

— Я выросла, считай, в деревне, хоть это и называлось городом. Печку топить я умею, как и колоть дрова, и таскать воду из колонки на соседней улице. Тебе на глаза топор не попадался?

Влад вышел на улицу и через минуту вернулся аж с двумя топорами: один был маленьким ручным, как раз то, что нужно для нарезания щепок, а другой — огромный двуручный колун, каким в Сибири колют особенно крепкие чурки.

Ева присела на корточки рядом с печкой, поставила полено на лист жести, который укрывал пол под печкой, и споро нарубила горстку лучин для розжига.

— Дай зажигалку.

Влад похлопал себя по карманам и развёл руками.

— Может, на кухне есть? — предположил он. — Пойду поищу.

Через десять минут в топке затрещал огонь.

— Ну ты мастерица! Прям слов нет.

Он попытался её обнять. Ева выставила руку и упёрлась ему в грудь.

— Вначале скажи мне, что будет через неделю, когда нас отсюда заберут.

— Не знаю, — честно ответил Влад и погладил её пальцы, чуть сместил ладонь и прижал где-то в районе сердца. — Но одно могу сказать наверняка, ты — здесь, — он теснее прижал кисть к своей футболке, — и останешься там навсегда.

— Не жди ответного признания, — она упрямо покачала головой, — не тогда, когда ты превратил мою жизнь в реалити-шоу на выживание.

— Подождать до завтра? — он улыбнулся, приблизился на шаг.

Ева сохраняла на лице выражение серьёзности, однако уголки губ дрогнули, а в глазах промелькнула смешинка.

После двух дней в СИЗО и побега она мечтала только об одном: смыть с себя грязь и запах несвободы. Вот только близость Влада начала потихоньку вытеснять из организма стремление к гигиене. Вдох, второй, третий. Он подступил ещё на шаг. Буравил её голодным взглядом. Грудь отяжелела, соски непроизвольно напряглись. Он почти не касался её, держал дистанцию, а она уже начинала плавиться от его взгляда.