Ева разрыдалась в голос. Влад вскочил на ноги, но конвоир живо осадил этот порыв, ударив по решётке резиновой дубинкой.

Адвокат опешил.

— Шесть месяцев без предъявления обвинения? — очумело повторил он и добавил зычно, — Ваша честь! Мы будем обжаловать решение в кассационном порядке.

— Обвинение удовлетворено решением суда, — с триумфальной улыбкой заключил прокурор.

— Но почему?! Мы же не представляем угрозы! — Влад снова бросился к решётке.

Конвоир пустил в ход дубинку, Влад едва успел убрать пальцы.

— Не отчаивайтесь, — решительно пообещал адвокат. — Мы ещё поборемся.

Судья распорядился увести подозреваемых. Металлические двери клетки с грохотом распахнулись. Конвоиры схватили Влада и Еву. Крицкий в отчаянии пытался что-то сказать своему юристу, но их увели из зала.

«Мы ещё встретимся в апелляционном суде», — мстительно пообещал про себя Юлий Данилович, сжимая кулаки.

Мрачный, дождливый день окутал город свинцовой пеленой. Сырой воздух пропитался запахом выхлопных газов и влажной брусчатки. По улицам нескончаемым потоком двигались автомобили, их сигналы сливались в единый вой, а фары тускло светили сквозь серую дымку. Капли дождя барабанили по крышам машин, создавая монотонный ритм, который только усиливал гнетущую атмосферу.

В правом ряду, зажатая между обшарпанным фургоном с помятым боком и сверкающим кроссовером последней модели, еле тащилась тёмно-зелёная «ГАЗель» с конвоем. Её борта украшали строгие надписи, а местами облупившаяся краска выдавала немолодой возраст машины. На лобовом стекле виднелась наклейка техосмотра. В кабине сидели двое охранников с каменными лицами. В руках они крепко сжимали автоматы, а глаза внимательно следили за дорогой.

За решёткой в фургоне томились Влад и Ева. Наручники холодили запястья, на лицах застыли одинаковые выражения недоумения, замешанного на злости. Влад, сгорбившись, невидяще смотрел в окно, мысленно находясь где-то далеко — там, где жизнь казалась нормальной и понятной. Его взгляд скользил по мокрым улицам, но не видел их. Ева сидела рядом и вздрагивала от каждого шороха. Всю её била мелкая дрожь от холода и страха. Она постоянно озиралась, будто пытаясь найти лазейку в стальной клетке, а пальцы нервно теребили край пиджака.

За окном проносились знакомые здания, но теперь они выглядели чужими и враждебными. Серые стены домов словно давили на сознание. Каждый красный свет светофора тянулся бесконечно, каждая остановка отдавалась болью в сердце. Время словно застыло, превратившись в густую смолу, а напряжение в воздухе можно было потрогать руками. Каждые десять секунд кто-то из них нервно сглатывал, пытаясь справиться с волнением.

Охранники перебрасывались короткими фразами, мужские голоса звучали равнодушно и глухо. Один из них то и дело поглядывал на часы, другой проверял рацию. Для них это была обычная работа — очередная перевозка, очередной рейс. Они уже не раз проделывали этот путь, и всегда всё шло по плану. Но для Влада и Евы этот день стал переломным. Они ощущали, как рушится привычный мир, как надежды разбиваются вдребезги, и оставалось только одно — ждать своей участи, какой бы она ни была.

В их глазах отражалась вся тяжесть произошедшего, а в душах бушевала буря противоречивых чувств. Они были словно пленники в железной коробке, несущейся по асфальтовым венам города, и никто не знал, куда приведёт этот путь. Влажные от пота ладони Евы сжимали колени, а Влад время от времени проводил рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Оба дышали учащённо.

— База, мы на пересечении Ленина и Пушкина. Всё по плану, — передал конвоир по рации.

В этот момент на перекрёстке появился огромный рефрижератор, водитель которого специально подрезал легковушку, и та резко затормозила перед «ГАЗелью».

Время словно замедлило свой бег. Водитель спецборта, не отрывая взгляда от лобового стекла, резко дёрнул руль:

— Твою ж мать! — успел выругаться он, но слова утонули в оглушительном грохоте.

«ГАЗель» резко дёрнулась вперёд, её нос ушёл вниз. Металл протестовал против удара пронзительным скрипом. Стекла разлетелись вдребезги, острые осколки заполнили пространство кабины и фургона.

Конвоиры, не успевшие среагировать, вылетели со своих мест. Один ударился головой о приборную панель, второй приложился головой о лобовое стекло.

Влада и Еву отбросило к стене фургона. Наручники больно впились в запястья, но они остались на ногах, удерживаемые решёткой. Машина содрогнулась от удара и наклонилась вперёд под тяжестью столкновения.

Хриплое дыхание и стоны раненых конвоиров взрезали тишину. С улицы доносились ругань и звуки клаксонов.

«ГАЗель» застыла. Двигатель заглох, в воздухе витал запах гари и металла.

В этот момент реальность вернулась к своему обычному темпу, и хаос происшествия начал разворачиваться с новой силой.

Три фигуры в чёрных куртках с молниеносной скоростью появились из толпы зевак.

Первый, со шрамом на лице в виде полумесяца, распахнул дверь с водительской стороны и тяжёлым ударом кулака вырубил растерянного мужика. Отдал команду напарникам:

— Работаем по плану!

Второй незнакомец в чёрном выволок из автобуса тела обоих конвоиров, ощупал карманы и бросил связку ключей третьему участку операции. Отрапортовал для первого:

— Первая фаза выполнена!

Рослый мужлан в шапочке, закатанной почти до самой макушки, влез в фургон и без труда освободил Влада и Еву.