Марк прихватил с собой целый арсенал мужества и с видом обречённой на заклание овцы шагнул в подъезд.

Дверь открыла Амина. Выглядела она хорошо: аккуратная прическа, лёгкий макияж, здоровый румянец на щеках, красивый домашний костюм. В глазах всё то же ехидство, скорее даже намек на отвращение, но взор выразительных серых глаз больше не колол ледяной яростью, а пощипывал снежинками.

Обменялись сухими приветствиями.

— Котя, папка приехал! Беги встречай, — громко крикнула она, оставив мужа ждать на пороге. — Всё утро меня донимал расспросами, куда вы поедете, да когда, да зачем и почему.

В коридор выскочил Ваня, разодетый в попугайские цвета. Ярко-оранжевая футболка с рисунком мумии, кислотно-зеленые шортики до колен, фиолетовая кепка, под ней голубая панама с завязками под подбородком и кричаще-красные носки.

— Папка! Далова! Зыкай, я сам надевался, — похвалился сын, гордо выпячивая вперёд ногу с костлявой коленкой, которую украшал темный синяк размером с ладонь.

— Оно и видно, — трагедийно вздохнула мама, сняла с ребёнка кепку, наклонилась и поправила одежонку, которая кое-где сидела невпопад. — Правила помнишь?

— Сусаться папу, холосо кусать и быть пилисным, — бодро отчеканил малыш, явно повторяя материнский наказ.

— Ты просто сокровище, Ваняша, — Амина поцеловала сына в щёку и подтолкнула к отцу.

— Илюш, только допоздна не задерживайтесь. Он в девять ложится спать. И про дневной сон не забудь. Нормальный сон, я имею в виду, в кровати, а не на заднем сиденье машины. Он к вечеру будет капризным, если хорошо не отдохнет в обед.

Ваня впился крохотными пальцами в отцовскую руку и потащил к двери. Однако наставления всё продолжались.

— И я тебя прошу, не балуй его. Не нужно покупать всё, что он попросит. И идти на поводу у хотелок. Твоя задача воспитывать его, а не потакать. Договорились?

— Без проблем, — Марк старался сохранить серьёзное выражение лица.

— Ваня, если вдруг захочешь в туалет, скажи об этом папе. Понял меня? Да, и вот ещё, — в приступе гиперопеки Амина подала мужу пакет, — здесь сменная одежда, на всякий случай. Ещё я положила его любимый паровозик, без которого он не засыпает, а также сок и бутылку воды. Не давай ему объедаться сладким. И сразу звони, если понадобится.

— Амин, всё будет хорошо, не переживай.

— Если нет, переживать будешь ты. За выбитые зубы, которые придётся подбирать сломанными руками.

Кажется, последнее заявление не было шуткой. Вполне в её духе. И что Гена в ней нашёл?

— Я всё понял, — хмыкнул Марк, подавляя рвущийся наружу смех.

Когда тебе угрожает девица ростом чуть выше метра шестидесяти и весом не более пятидесяти килограммов, поневоле расхохочешься. Она походила на мышку, дерзившую самому маститому коту во дворе.

В машине он устроил сына на заднем ряду в специальном детском кресле. Тщательно пристегнул все ремни, убедился в надёжности запорных механизмов и шёпотом, будто боясь спугнуть момент, произнёс:

— У нас сегодня такое намечается… Ух, закачаешься!

— Пап, а плавда, мы сёдня в етот… как его… Любо-Голод подём? — с живым интересном спросил Ваня. Темные вихры на его макушке торчали в разные стороны на манер одуванчика.

— Это кто проболтался? — Марк улыбнулся так широко, что щёки едва не треснули от напряжения. — Правда-правда! И знаешь, кто нас туда поведёт? Моя подруга Эля.

Эля словно по команде перекинулась через спинку пассажирского сиденья.

Годы педагогической практики не прошли бесследно. Она умела разговаривать с детьми на их языке — не сюсюкая, но и не возвышаясь над ними. Её светлые, отливающие на солнце золотом волосы падали на плечи мягкими волнами, а в глазах плясали озорные искорки, словно там жили маленькие светлячки. На ней было платье в мелкий цветочек, и когда она двигалась, казалось, что по ткани пробегает лёгкий ветерок.

Она протянула мальчику руку, яркие браслеты на запястье тихонько звякнули

— Привет! Меня зовут Эля. А тебя?

— Иван, — строго представился мальчик, но руку пожал с удовольствием.

Марк тем временем занял водительское кресло. Завел двигатель. Убавил кондиционер, боясь простудить ребёнка.

— Я слышала, ты мечтаешь стать пожарным? — продолжила Эля беседу с малышом.

— Ага! Я умею тусить позары из пистолета! Водиськой, вот так, пик-пиу, — крошечные веснушки на детском носу словно загорелись от гордости.

В «Любо-Городе» по улицам-коридорам спешили юные врачи в белоснежных халатах, важно проносились крохотные певцы с настоящими микрофонами, а в небесах над городом парили самолёты, управляемые будущими пилотами. В каждом уголке кипела жизнь: в банке совсем молодые финансисты считали игрушечные монеты, в пожарной части тренировались отважные спасатели, а в редакции газеты дошколята-журналисты сочиняли свои первые репортажи.