— И тебе. Люблю тебя, Данилыч!

— И я тебя, папка!

В душном зале салона связи, где воздух до последней молекулы пропитался запахом пластика и статического электричества, внезапно материализовался курьер — словно выскочил из параллельной вселенной. Его форменная куртка подозрительно топорщилась в районе нагрудного кармана, будто там прятался ручной ёж.

— Соболева? — буркнул он, протягивая планшет с видом человека, который только что съел лимон целиком. — Распишитесь. Доставка нестандартного груза.

Лена, протиравшая пятую витрину за час, чуть не выронила микрофибру. Она взяла из рук посыльного коробку с приклеенной к крышке запиской: "Только для истинных королев". В этот момент за окном взревел двигатель эвакуатора, и толпа покупателей, словно стая испуганных воробьев, прилипла к витрине.

— Это что, шутка? — прошептала она, глядя, как из-за угла выкатывается серебристый седан, будто сошедший с обложки модного журнала.

Непослушными пальцами она сорвала крышку с презента и увидела на дне брелок сигнализации с ключом от автомобиля.

Эвакуаторщик, явно наслаждаясь моментом, медленно опустил платформу. Машина приземлилась с тихим "чпок", как дорогая мебель в элитном шоуруме. А на капоте, словно вишенка на торте, красовался гигантский ярко-красный бант.

В салоне связи воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то в недрах роутера перезагружается прошивка. Лена, чувствуя, как земля уходит из-под ног, медленно выбралась на улицу и обошла автомобиль со всех боков. На пассажирском сиденье обнаружился букет из кактусов — единственный в мире букет, способный выжить в ядерной войне.

— Это что, мне? — пискнула она, оборачиваясь к коллегам, которые уже снимали происходящее на телефоны с видом профессиональных папарацци.

— Ага, — хмыкнул курьер, протирая планшет.

В этот момент даже кондиционер, казалось, перестал шуметь от изумления. А Лена, все еще не веря происходящему, достала из кармана джинсов телефон и в немом крике восторга уставилась на экран.

Входящий звонок не заставил себя долго ждать. Трясущимися руками она прислонила аппарат к уху и тяжело навалилась плечом на высокий прилавок.

На другом конце провода раздался довольный смех — там, где-то далеко, её воздыхатель уже праздновал успех самой дерзкой доставки года.

— Впечатлил? — самодовольно спросил Гена.

— Боже, ты сумасшедший, — только и сумела молвить она, блестящими от слёз глазами рассматривая автомобиль.

— Я бы скорее назвал себя щедрым, ну ещё можно расточительным. Лен, — он вдруг стал серьёзным. Смешинки в интонациях свелись к нулю, — это мой прощальный подарок. Спасибо, что была со мной.

А вот это походило на ушат ледяной воды. Соболева поперхнулась изумлением. В груди больно кольнуло, словно под рёбра ткнули ножом. Тысячи вопросов повисли в воздухе.

— Да? — тихо спросила, поглядывая на взбудораженную толпу наблюдателей и с трудом сглатывая слёзы, на сей раз отчаяния и горького разочарования.

— Да. Всего наилучшего тебе, королева Елена.

На этом Гена отключился и пропал из её жизни с тем же океаном страстей, с каким в ней появился.

В зале суда за длинным столом напротив друг друга сидели двое — некогда любящие супруги, теперь — непримиримые враги. Их взгляды, полные яда и презрения, словно невидимые копья пронзали пространство.

Полина — в строгом черном костюме, который больше походил на доспехи. Её руки, нервно теребящие платок, выдавали внутреннее напряжение. На лице застыла восковая маска холодной решимости, но в уголках глаз притаилась невыплаканная боль. Её адвокат, импозантный блондин в щегольском костюме-тройке, время от времени наклоняется к ней, шепча что-то утешительное, но она лишь отмахивалась, как от назойливой мухи.

Геннадий — в идеально выглаженном костюме, с небрежно повязанным галстуком. Его самоуверенная улыбка раздражала всех присутствующих, особенно когда он демонстративно смотрел на часы, давая понять, как ему надоела вся эта ситуация. Его адвокат — молодая хищница в облегающем платье, словно акула кружила вокруг своего клиента, готовая вцепиться в любую деталь.

В углу зала притулился представитель опеки, похожий на нахохлившегося воробья в своем сером костюме. Щуплый мужичонка листал папку с документами, время от времени бросая тревожные взгляды на супругов. Судья, грузная женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, постукивала карандашом по столу, пытаясь навести порядок в этом балагане.