— Вот, я все рассказала. Не знаю, поможет ли это.

— Это помогает, конечно, — ответила полицейская. — Итак, можно ли указать точный год, когда вас взяли на лечение в Мёрен?

— 1967 или 1968. Мне было семь или восемь лет.

— Отлично. Не было ли со стороны доктора Эскремье каких-либо, как бы это сказать, неправомерных действий? Домогательств?

Цирцея скрестила руки, как будто ее внезапно охватил холод.

— Нет. Ну... Это была его работа... делать все это. Мои родители отзывались о нем хорошо, он был известен. Для меня быть голой перед ним или проходить осмотр было нормальным.

Инспектор сохраняла спокойствие. Она представила себе, как стояла перед Эскремье, когда впервые узнала о смерти дочери. Его строгость, самообладание. Она протянула свидетельнице фотографию Дельфи, уже взрослой.

— Это дочь доктора. Вы ее знаете?

— Не думаю.

— Ее тоже нет? — спросила она, показывая ей другую фотографию. Ее зовут Элен Лемар, она примерно вашего возраста.

— Нет.

— Я покажу вам несколько фотографий. Я хотела бы, чтобы вы внимательно их рассмотрели. Не торопитесь. Хотите стакан воды, кофе, что-нибудь еще?

— Нет, все в порядке. Давайте покончим с этим, пожалуйста.

Она взяла пакет, который ей протянула Флоранс, и одна за другой рассматривала фотографии обнаженных детей, стоящих перед двухцветной стеной. Она не проявила никакого интереса к портрету Дельфи. Но затем внезапно замерла. Она дрожала.

— Это я... Я... я не помню, чтобы меня так фотографировали. Это... ужасно. Где вы это нашли?

Полицейская взяла глянцевую бумагу, заметила длинные черные волосы, ниспадающие на плечи, еще не сформировавшееся тело, немного непропорциональные коленки по сравнению с тонкими ногами, широко раскрытые ладони, закрывающие промежность. Семь лет...

— Все они принадлежали доктору Эскремье, — объяснила она. — Он хранил их у себя дома... Вы можете посмотреть до конца и сказать, узнаете ли вы кого-нибудь из детей? Они тоже, вероятно, были пациентами доктора. И наши расследования позволяют предположить, что человек, которого мы ищем, мог быть одним из этих юных жертв.

Цирцея выполнила просьбу и вынесла свой вердикт:

— Нет, нет, я никого не знаю...

Флоренс отложила стопку в сторону.

— Хорошо. А были еще фотосессии или это была единственная?

Кэролайн Брандье покачала головой.

— Я не помню. Моя память как будто стерла все это.

Ответы сыпались сухо. Флоренс кивала, показывая, что понимает. Прошло более двадцати лет. К тому же мозг людей, подвергшихся педофилии или неоднократному насилию, часто блокирует воспоминания, чтобы защитить их. Это классический случай.

— Мне очень жаль, что я не могу вам больше помочь, — сказала волшебница.

— Не беспокойтесь. Все полезно. Каждая новая деталь помогает нам прояснить картину и продвинуться вперед. Ваши родители могли бы дать показания?

— Я сбежала из дома в семнадцать лет с парнем. Я не могла больше так жить. Мой отец пил, а мать... она терпела. Я порвала с ними. Несколько лет назад я узнала, что отец умер, а мать ушла из дома. Я не знаю, куда и с кем. Мне все равно.

Инспектор подумала и решила попробовать другой подход:

— Человек, которого мы разыскиваем, сумел установить связь между семилетней девочкой на фотографии и женщиной, которой вы являетесь сегодня. И он включил вас в свой план убийств. Как вы думаете, как он вас нашел?

— Понятия не имею. Я начала работать в двадцать лет, официанткой в кафе в Брестое, потом в дискотеке. В конце концов я переехала сюда, в Париж, одна. В ночной смене было много работы. Параллельно я занималась своим хобби, ходила на все выступления фокусников, проводила с ними вечера. Вот, в общем-то, и вся моя жизнь... Ничего невероятного...

— А шрамы? Я их вчера видела, — призналась Флоранс.

Цирцея пожала плечами.

— Они остались с подросткового возраста. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Вы только что рассказали мне о том, что сделал доктор Эскремье... Думаю, вы получили ответы на свои вопросы... И я тоже.

Она опустила глаза, а через некоторое время подняла их.

— Возможно, ваш убийца случайно встретил меня. И он был в шоке.

Когда я приехала в Париж, у меня был тяжелый период: я вела себя безрассудно и общалась с разными людьми. По вашему мнению, этот человек занимается магией. Возможно, он один из тех, кого я встретила в начале своего пути. Парень, который днем мило вытаскивает кроликов из шляпы перед детьми, а ночью совершает ужасные вещи.

— Поэтому нам нужно, чтобы вы вспомнили и дали нам список имен, мадам Брандье, — вмешался Глайв. Иллюзионистов, которых вы знаете, знали, профессионалов или нет. Людей, которые были частью вашей жизни, вашего окружения. Тот, кого мы ищем, эксперт по узлам, замкам, химии...