— Мистер Крейн, это уголовное расследование. Вы начали его, когда сообщили о краже бесценного предмета. Расследование идет туда, куда ведет, и когда ведет. Мне нужно поговорить с вашим менеджером бара прямо сейчас.

— Хорошо, сержант.

Крейн взял телефон на столе и набрал три цифры. Он поручил тому, кто ответил, немедленно отправить Бадди Каллахана в кабинет, затем повесил трубку.

— Он уже идет, — сказал Крейн.

— Спасибо, — ответил Стилвелл. — И я хочу говорить с ним наедине.

— Я чувствую, что должен присутствовать при разговоре. На случай, если что-то из сказанного им потребует разъяснений.

— Такова процедура. Я должен говорить с ним без посторонних, включая его босса. Есть ли…

— Не проблема. Можете занять кабинет. Мне все равно нужно проверить кое-что внизу. Но должен предупредить, что Бадди человек с характером и очень защищает клуб и его членов.

— Что это значит?

Крейн встал.

— Это значит, что он говорит прямо и не стесняется в выражении своего мнения, — сказал он. — Я пойду приведу его.

Он обошел стол и направился к выходу из кабинета.

БАДДИ КАЛЛАХАН БЫЛ одет в белую рубашку с черным галстуком-бабочкой и подходящим жилетом, готовый к ночной смене в баре КЧМ [15] . Стилвелл обошел стол и занял место Крейна, предпочитая позицию, излучающую авторитет. Каллахан вошел в кабинет и остановился, увидев Стилвелла там, где он привык видеть Крейна.

— Закрой дверь, Бадди, и присаживайся, — сказал Стилвелл.

Каллахан сделал, как ему велели. Стилвеллу показалось, что тот прожил нелегкие шестьдесят лет, и его красноватое лицо с «винными цветами» и раздутый живот это подтверждали. Усевшись, он молчал, не спрашивая: «В чем дело?» Видимо, Крейн уже намекнул ему, о чем пойдет речь. Стилвелл продолжил:

— Я сержант-детектив Стилвелл из департамента шерифа, — начал он. — Расследую кражу ценного объекта из клуба. Знаешь, о чем я говорю?

— Да, я в курсе, — ответил Каллахан. — Эта статуя стояла тут все время, что я здесь работаю.

— А это, как мне сказали, почти тридцать лет.

— Двадцать восемь, если точно. Дольше всех, кроме некоторых членов клуба.

— Полагаю, Бадди — не настоящее твое имя. Мне нужно твое полное имя для…

— Нет, я — Бадди. Так записано в свидетельстве о рождении. Моя мать была большой фанаткой Бадди Гая. Ты, наверное, о нем не слышал.

— «Черт возьми, у меня блюз». Я знаю Бадди Гая.

— Вот так-то. И, прикинь, мое полное имя — Бадди Гай Каллахан.

— Круто, — Стилвелл улыбнулся и продолжил беседу. — Так, Ли-Энн Мосс, что можешь о ней рассказать?

— Она была из тех, кто нацелен на выгоду. Я сразу сказал Крейну, что она — плохая новость.

— «На выгоду», «плохая новость»… о чем это ты?

— С первого дня она пыталась подцепить членов клуба. Искала себе богатого папочку.

— Она работала у тебя?

— По выходным. Обслуживала ланч, а потом переходила в бар по вечерам. Тогда она была под моим началом, и я сразу раскусил ее игру. Она не могла поставить напиток на стол, не схватив кого-то за плечо или не коснувшись руки. Это было очевидно. Я сказал ей прекратить. Она не послушала.

— И ты доложил мистеру Крейну?

— Не только я. Некоторым членам клуба это не нравилось. Они жаловались.

— Значит, некоторым членам это нравилось?

— Не могу сказать.

— Или не хочешь?

— Я продержался здесь двадцать восемь лет не потому, что болтал о членах клуба. И вообще, это не связано с тем, что ты расследуешь.

Стилвелл кивнул.

— А ты, Бадди? Ли-Энн когда-нибудь хватала тебя за плечо или касалась руки?

— У меня не тот банковский счет для этого.

— Тебя это задело?

Каллахан громко рассмеялся. Слишком громко. Стилвеллу показалось, что он задел его за живое.

— Нет, меня это не задело, — сказал бармен. — Я повидал таких, как она, за эти годы и сумел удержать свой член в штанах, если ты к этому клонишь.

— Ты женат, Бадди? — спросил Стилвелл.

— Уже нет. Пробовал, но не срослось. Но я не ловлю рыбу у своего причала.

— Мистер Крейн думает, что Ли-Энн украла статую, уходя. Ты видел ее в последний день?

— Конечно. Я сам сказал ей, что босс хочет ее видеть.