— Дед, я сегодня немного поторговал с мурлыками.

— С мурлыками?

— Угу. — Я начал доставать добычу. — Они снова приносили плату за едкий сок.

Первым делом я вытащил кусок смолы со светящимся орехом внутри. Янтарное сияние в орехе пульсировало внутри, как крошечное сердце.

Грэм взял смолу в руки, поднес к глазам.

— Хм… — Он покрутил её так и эдак. — С виду как будто обычный лесной орех, только наполненный живой до краёв. И это странно…

— Тебе такие встречались?

— Нет. — Старик нахмурился. — Никогда такого не видел. Даже представить не могу, откуда его стащили мурлыки. Надо снять смолу, чтобы понять лучше.

Я кивнул.

Он отложил смолу и взял следующую находку — несколько треснувших кристалликов живы. Покрутил их в пальцах, одобрительно хмыкнул.

— Это понятно — мелочь, но полезная. Кое-чего стоят.

Потом камешки. Большинство он отложил в сторону как бесполезные, но один задержал в руке.

— А вот это… — Он прищурился. — Похоже на осколок рунного камня. Откуда у мурлык такое?

— Украли где-то, наверное. — ответил я очевидное.

— Ясное дело, украли. — Грэм покачал головой. — Ладно, потом разберёмся.

Потом пришла очередь семян и засохших бутонов. Грэм разложил их на доске, внимательно осматривая каждый.

— Это лунноцвет полевой, — сказал он, указывая на бледно-голубой бутон. — Для чая годится: бодрит и освежает получше, чем мята.

Я немного разочаровался, рассчитывая на что-то более ценное.

— А эти?

Грэм осмотрел оставшиеся два уже засохших бутона.

— Вечерница. Опять для чая. — Он хмыкнул. — Похоже, твои мурлыки тащат всё, что блестит и приятно пахнет. Может, твоему Седому чаю заварить?

Я хмыкнул. Учитывая, что его ждет угощение в виде сока едкого дуба, вряд ли его сейчас заинтересует чай.

— Значит, в целом они бесполезные?

— Похоже, что да. Но учитывая, что у тебя любопытный орех и осколки кристаллов — это уже хорошо.

В целом он, конечно, был прав, хотя мне эти цветки показались интересными. Впрочем, так было из-за того, что я не знал их свойств и названий.

Еще несколько крупных семян с необычными цветными прожилками Грэм определить не смог.

— Не настолько я, видимо, хорош. — вздохнул он, — Чтобы по семенам определить вид растения.

— Ладно, пора за закалку.

После этого я принялся готовить всё для варки, чтобы после закалки во время о боли не думать об этом и точно не отложить её на завтра. Вымыл быстро котелки (побольше и поменьше), разложил ингредиенты и набрал воды. Потом сварил себе отвар на концентрацию, который «не бил по мозгам» и после этого вышел наружу.

— Готов, — сказал я Грэму.

Старик взял чистую тряпку и обмакнул её в кувшин с едким соком.

— Ложись.

Я лёг на живот прямо на крыльце, подложив под голову свёрнутую рубаху.

— Сегодня вся спина, — напомнил я. — А потом уже остальное.

— Ты уверен, что…

— Дед, начинай.

Грэм кивнул.

И начал наносить сок.

Боль пришла не сразу, как и в прошлые разы.

Сначала было просто жжение, болезненное, но терпимое, а потом жжение превратилось в огонь.

Скоро вся спина горела — каждый сантиметр кожи вопил от боли. Мне казалось, что Грэм не сок наносит, а льёт на меня расплавленный металл. Не знаю, в чем дело: то ли спина была чувствительнее или в этот раз объем покрытой кожи был настолько большим?..

Грэм работал методично, покрывая соком сантиметр за сантиметром: левая лопатка, правая, позвоночник, поясница… Не пропускал ничего.

— И сюда… — приговаривал он, нанося сок на очередной кусок кожи.

Система отметила начало закалки, но из-за накатившей волну боли, даже не уловил, сколько там процентов пошло.

Я стиснул зубы. Старался терпеть, потому что потом, на следующих этапах, меня ждет боль больше нынешней. И мне даже каким-то чудом удалось не проронить ни звука.

— Пи-пи?

Седой подковылял ближе и уставился на меня своими янтарными глазами. В них было что-то похожее на сочувствие.

— Всё… нормально… — прохрипел я.

— Пи-пи-пи!

Мурлык требовательно запищал, глядя на кувшин с соком, возле которого сидел Грэм.

— Тоже хочешь? — хмыкнул старик

— Пи!