— Ты что, совсем тупой? Такие твари в Кромке не водятся.

— Мы за Кромку ходили, — добавил тощий,. — На границу Средней Зоны.

— Вообще-то там их не должно быть, — нахмурился другой, — Но для нас и гнилозуб не проблема.

— Ага.

— Так что ты, Элиас, не бойся. Кромка безопасна для таких слабаков, как ты.

— Да, а всё опасное мы убьем.

Они захохотали и пошли дальше.

Я остался стоять на тропе, глядя им вслед.

Гнилозуб. Как там сказал тот парень? «Вообще-то там их не должно быть»?

Они этого еще не понимали, но в Зеленом Море происходили изменения, на которые они по молодости, видимо, еще не обратили внимания. Но старшие охотники, скорее всего, уже заметили странности.

Я вышел из Кромки и медленно направился к дому. Грэма заметил сразу: он сидел и смотрел вдаль, в сторону Кромки.

Когда дошел, открыл калитку, снял корзину и сел рядом с ним.

Спина ныла от долгой ходьбы, ноги гудели, но это была приятная усталость. Я успел сделать много, пусть самое тяжелое еще впереди.

Какое-то время мы просто молчали, глядя на закатное небо. Золотистые лучи падали на Кромку, окрашивая верхушки деревьев в медовые тона. Красиво. Почти мирно, если не думать о том, что творится в глубине.

Наше недолгое созерцание прервал мурлык:

— Пи-пи!

Седой высунул мордочку из корзины, настороженно оглядываясь. Его янтарные глаза уставились на Грэма.

Старик хмыкнул.

— А я думал этот малец убежал в лес. А вот оно как — с тобой пошел. Похоже приручился.

— Похоже на то, — согласился я. — Его стая его не приняла — у них новый вожак…

— Старый вожак никому не нужен, — перебил Грэм, его голос стал глуше. — Как и старый охотник.

Я не нашёл, что ответить.

Седой, тем временем, выбрался из корзины и плюхнулся на ступеньку рядом с нами. Он ещё хромал, но двигался увереннее, чем утром.

Если так задуматься, то тут сейчас на ступеньках сидят три старика: Я, Грэм и Седой. Мой взгляд скользнул по Шлепе, а ведь этому гусю тоже немало лет. Так что не три, а четыре старика.

Потом я достал кошелёк и положил его между нами — итог сегодняшней варки.

— Сколько? — спросил Грэм.

— Сорок бутылочек по двадцать семь медяков за штуку.

Старик хмыкнул и начал считать в уме. Его губы беззвучно шевелились.

— Десять серебряных, — сказал он наконец. — За один день.

— Да. Треть золотого.

Я помолчал, давая ему осмыслить, что темпы заработка наконец-то сдвинулись, и шансы у нас появились реальные, а не призрачные, как еще совсем недавно.

— Если варить с такой же скоростью, даже по такой цене… и если Морна будет брать всё, что я варю… — начал говорить я.

— То шансы есть, — закончил за меня Грэм.

— Именно, шансы есть. — вздохнул я. — И еще кое-что. Я поговорил с Морной насчет живовосов — она спросила Лиру и девочка готова помочь.

Грэм повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то… надежда? Или страх? Или скорее и то и другое вместе.

И я его понимал, по себе знаю — хочется верить, что поможет, но не хочется расстраиваться, если окажется, что задумка не сработала.

— Когда?

— Завтра. Приготовлю новую порцию отваров и пойдем, оттягивать нечего.

— Да, ты прав. — сказал Грэм и погладил Шлепу, который приковылял к нему.

Но после разговора с Морной меня интересовало много вопросов, на которые Грэм вероятно знал ответы.

— Дед, а почему ты не рассказывал про детей Коры? Про друидов?

Грэм дернулся.

— Откуда узнал? — сначала спросил он, а потом сам ответил, — Понятно — Морна.

— Да, она — Морна упомянула их сегодня.

— А что о них говорить? — Старик сплюнул в сторону. Его лицо исказилось гримасой отвращения. — Фанатики, помешанные на своем «Великом Древе». Они поклоняются ему как богу, живут в глубинах леса и считают себя избранными. А обычные люди для них мусор под ногами — уважают только тех, у кого такой же Дар как у них, позволяющий находить общий язык с растениями.

Вот как…ну, из слов Морны нечто подобное и вырисовывалось.

— Но как они выживают там, в глубинах? Там ведь и Охотникам тяжело.