Сад встретил меня знакомым запахом влажной земли и свежей зелени. Я прошёлся вдоль грядок, осматривая результаты вчерашней работы. Пересаженные растения выглядели хорошо: листья были упругими, а стебли крепкими. Но им нужна была подпитка живой, чтобы окончательно прижиться на новом месте ну и стать «улучшенной» версией себя.

Я опустился на колени у начала первого ряда, и прикоснулся к ближайшему кустику мяты. Закрыл глаза, сосредоточился на своём Даре и начал направлять тонкую струйку энергии. Растение откликнулось почти мгновенно. Я чувствовал, как его корни жадно впитывают живу, как она расходится по стеблю, наполняя каждый листок силой. Но мне этого было мало — я хотел, чтобы растения раскрыли новые свойства, поэтому дал им сверх необходимого. Немного, но для первого раза хватит.

Потом следующее растение. Следующее. И следующее. Двадцать кустов мяты, двадцать кустов восстанавливающей травы — всех их я наполнил живой. Когда я дошёл до солнечной ромашки, то остановился и перевёл дух. Это было самое капризное, требовательное и деликатное из всех растений в саду. Видимо Грэм утром, еще до того как я проснулся, вынес его под солнечные лучи. Я посмотрел на ромашку и понял, что сделал всё правильно, когда решил вырастить ее из семени. Ромашка чуть распустилась, а её лепестки, ещё вчера плотно сомкнутые, приоткрылись навстречу солнцу. И они светились слабым, едва заметным жёлтым светом, словно внутри каждого лепестка горела крошечная лампочка. Как же она будет выглядеть когда полностью зацветет и войдет в силу?

— Красота, — выдохнул я.

Я осторожно прикоснулся к стеблю и передал совсем немного живы, буквально каплю — с этим растением нельзя было рисковать. Слишком много энергии могло его погубить, это на мяте и траве я мог экспериментировать, а тут любая ошибка могла стать последней.

Закончив с ромашками, лунником и женьшенем, который кстати стал еще крупнее, я вернулся к пересаженным растениям. Мята и восстанавливающая трава, сорок кустов, которым предстояло стать основой моих будущих отваров.

Один за другим я обходил растения и делился с ними живой, тут нужно было давать больше, чуть, впихивать, и вовремя остановиться.

Это была монотонная работа, которая тем не менее требовала полной концентрации. Не хотелось получить мутанта просто потому что поспешил. Так что я не спешил.

Прошёл час, а может и больше прежде чем я закончил с подпиткой.

После этого взялся за прополку оставшихся грядок с левой стороны сада: не расчищенных, поросших сорняками грядок там еще хватало. Но в этот раз работа шла значительно легче.

Я заметил это не сразу, просто в какой-то момент понял, что движения стали более уверенными, ловкими, а усталость по-прежнему не наступает. Руки не болели, поясница… — ну ладно, поясница побаливала, — но дыхание оставалось ровным даже после получаса непрерывной работы. Моя выносливость точно повысилась, ведь несмотря на утреннюю тренировку, ходки за водой и подпитку кучи растений я устал меньше, чем вчера.

Меня хватило часа на два прополки, во время которой я отлучался только выпить пару кружек воды. Хоть дул еще утренний прохладный ветерок, солнце уже поднималось и лучи начинали печь в спину и плечи. Пришлось даже обмотать тряпкой голову. Еще два-три дня — и весь сад будет идеально прополот и засажен новыми растениями. Это воодушевляло, я видел результаты своего труда.

Когда закончил, добрался до кухни и сразу поставил вариться корнеплоды. На большее моего терпения (вернее, терпения моего желудка), просто не хватило бы.

Когда корнеплоды наконец сварились, я съел их так быстро, что даже не почувствовал вкуса. Просто глотал, едва пережевывая, пока миска не опустела. Грэм, наблюдавший за этим из угла комнаты, расхохотался.

— Вот теперь похоже, — сказал он, — что твой организм начал расти. Может, скоро уже не будешь таким хиляком.

— Я уже стал сильнее, — возразил я, вытирая рот.

— Капля в море, — хмыкнул старик. — Но уже что-то. Вот когда тело Одаренного, как сейчас у тебя, требует пищи — значит, ты дал действительно хорошую нагрузку.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Секунду назад меня терзал голод, а теперь было хорошо. И это были корнеплоды без приправы.

Я даже немного задремал, так было приятно после грядок и еды расслабиться.

И тут у моих ног что-то звякнуло. Я дернулся, открыл глаза и опустил взгляд.

Седой Мурлык сидел на полу и смотрел на меня своими огромными янтарными глазами с выражением… гордости? Или ожидания похвалы?

А перед ним лежала монета. Золотая монета. Так-так-так…это интересно.

— Это ещё что за чудо? — пробормотал я, наклоняясь, чтобы поднять её.

Я смотрел на монету в своей руке.

Грэм подошёл поближе и тоже уставился на монету, а потом он громко и от души расхохотался.

И только со смехом старика, ко мне пришло осознание того, где собственно мурлык мог взять золотую монету.

Я быстро прошёл в соседнюю комнату, где лежал наш кошелёк, и пересчитал содержимое.

Одной золотой монеты не хватало.