— Никуда не годится, — строго резюмировала эльфийка. — Крылов, немедленно устраните протечку!

— О да, чёрт возьми! — простонала Элема и, не сдержавшись, призывно вильнула бёдрами, насколько это позволяла немыслимая поза.

— Отставить разговоры! — Лейланна стукнула указкой по столу. — Ещё одна вспышка недисциплинированности, мисс Элема, и вас ждёт суровое наказание!

Обернувшись, она кивнула мне: — Выполняйте приказ, курсант.

Я плотоядно ухмыльнулся и, не теряя ни секунды, скользнул пальцем в горячее узкое лоно горничной. Бархатистые стенки мгновенно сжались, обхватывая меня с такой силой, словно пытались удержать внутри навсегда. Элема судорожно выдохнула, её тело сотрясла крупная дрожь.

Мизини тоже тихонько заскулила, её маленькая ручка нырнула под синюю школьную юбку, отчаянно наглаживая промежность.

— Нет, так дело не пойдет! — голос Лейланны дрогнул и потерял часть профессорской строгости. Она облизнула пересохшие губы, заворожённо глядя, как мои пальцы ласкают истекающую соками кошечку. — Боюсь, для такой серьёзной протечки требуется инструмент побольше.

Кто бы сомневался!

Я торопливо расстегнул штаны, высвобождая пульсирующий, стоящий колом член, провел багровой головкой по влажной щели Элемы, собирая густую смазку, и чуть присел, выискивая правильный угол.

Служанка издала сдавленный стон, выразивший смесь жгучей страсти и невыносимого напряжения. Её руки и ноги мелко тряслись, удерживать гимнастический мостик и одновременно получать удовольствие оказалось непростой задачей.

Лейланна наконец сжалилась над ней.

— Думаю, вашей однокурснице требуется помощь с балансировкой, Крылов.

Я как раз собирался сделать то же самое. Подхватив Элему под тонкую талию, приподнял её, принимая весь вес на свои руки и освобождая уставшие конечности. Она казалась лёгкой, словно пушинка.

Горничная с облегчением выдохнула, и этот звук перешёл в пронзительный визг наслаждения, когда я одним резким уверенным движением вогнал свой член в её горячее нутро.

Мышцы Элемы судорожно сократились, даря мне волну крышесносного удовольствия. Блузка задралась к самым подмышкам и обнажила плоский подтянутый животик, кожа на нём натягивалась каждый раз, когда я вбивался в кошечку до самого основания.

Зрелище оказалось настолько возбуждающим, что пришлось призвать на помощь весь свой самоконтроль и выдержку, чтобы не кончить в первые же секунды. Я стиснул зубы и задал жёсткий размеренный ритм.

— Трахни меня! — хрипло выдохнула Мизини. Она, уже не скрываясь, остервенело мяла свою грудь и тёрла себя под юбкой. — Чур я следующая.

— О? — Лейланна, окончательно вжившись в роль суровой учительницы, подошла к серой кошечке и, властно перехватив запястье, вытащила её руку из-под юбки. Она брезгливо сморщила носик, глядя на блестящие от смазки пальцы. — Какой конфуз! Крылов, кажется, у вашей второй однокурсницы тоже началась течка, вам придется усмирить и её.

Мизини радостно пискнула и тут же рухнула на пол, выгибаясь с не меньшей грацией, чем Элема. Но она пошла дальше: вместо того чтобы упереться руками в пол, девушка-кошка обхватила собственные лодыжки.

Синяя юбка взлетела вверх, открыв нежно-голубые трусики. Её половые губы были полнее, чем у Элемы, и ткань тоже промокла насквозь.

Я благодарно погладил живот своей черноволосой гимнастки, мазнул губами по крошечной груди и с сожалением вышел из неё. Элема рухнула на пол, тяжело дыша, и лениво потянулась рукой между ног, чтобы продлить удовольствие, наблюдая за нами затуманенным взглядом.

Подойдя к Мизини, властно схватил девушку за узкие бедра и, не раздумывая, погрузил свой блестящий от соков Элемы член в её узкое лоно.

— Э-э-э-э-э! — закричала она на одной ноте, вагина серой кошечки сомкнулась на мне стальными тисками. Она кончила мгновенно, но с такой силой, что струя сладковатого, пахнущего ванилью сока брызнула мне прямо на рубашку. Тело обмякло, и мне пришлось удерживать её на весу.

Я крепко держал Мизини за бёдра, чувствуя, как мелкая дрожь сотрясает её напряжённое тело. Она изгибалась, достигая пика, каждый её выдох срывался на хриплое кошачье мурлыканье. Как только волна наслаждения пошла на спад, возобновил. Кожа на её животе натянулась, и я, не отрывая взгляда, наблюдал за этой первобытной грацией, упиваясь жаром её податливого влажного нутра.

Внезапно гибкий хвост с серыми тигровыми полосками скользнул между моих ног, мягкая шелковистая шёрстка прошлась по самым чувствительным местам, заставив сбиться с дыхания. Этот неожиданный тактильный контраст, жёсткий ритм и нежная ласка хвоста, стал последней каплей. Внутренние мышцы Мизини судорожно сжались, выдавливая из меня все остатки контроля, жидкость брызнула мне на рубашку. Ну вот, плюс ещё одна отметина!

Сделав последний яростный рывок, я вбился в неё до самого упора и с рычанием излился. Мизини вскрикнула звонко и сладко, и это прозвучало лучше любой победной фанфары.