— Абсолютно, — заверила богиня, вытирая слёзы. — Как страшный сон, который забываешь поутру.

— Всё в норме, — подтвердил я, и, чёрт возьми, действительно так чувствовал. — Эй, народ! А где лут?

— Мы тут подумали… — Харальд почесал затылок, глядя на пустой пол, где раньше лежали боссы. — А лута-то и нет. В смысле тел нет.

Глянул туда. Тел не было, но на камнях, аккуратно, в рядок, лежали девять стальных медалей.

Я поднял одну, она оказалась холодной и тяжёлой. На ней был изображён щит, закрывающий мир от падающей кометы.

Жетон Чемпиона Бездны

— Кто-нибудь знает, что это? — спросил Владис, вертя медаль в толстых пальцах. — В ломбард примут?

— Это признание Системы, — весомо произнёс Юлиан. — Даже если люди не узнают, Мир запомнит.

— Медаль есть медаль, — философски заметил танк, цепляя жетон на плащ. — А теперь, — он жадно посмотрел на пролом в стене, — можно мы уже посмотрим на настоящее сокровище?

Я рассмеялся. Страх ушёл окончательно, остался только азарт и предвкушение.

— Вперёд! Грабь награбленное!

Владис первым нырнул в пролом, проделанный нами в сейфовой двери.

— Если меня опять схватит щупальце, спасайте мою задницу! — крикнул он оттуда, и его голос эхом отразился от стен.

Я пропустил Лили вперёд, подтолкнув её ладонью в спину, и шагнул следом. Воздух внутри был спёртым, но пригодным для дыхания, пахло пылью веков.

То, что мы ранее разглядывали через пролом в стене, не передавало и сотой доли теперь полностью открывшейся нашим глазам картины и превосходило самые смелые фантазии.

Золото! Горы золота! Слитки, сложенные штабелями, как кирпичи на стройке, уходили под самый потолок, монеты, рассыпанные по полу, словно песок на пляже, хрустели под ногами. Серебро, платина, палладий… Металлы, названия которых я едва знал, сверкали в неверном свете наших факелов.

Стеллажи ломились от драгоценных камней. Алмазы, рубины, сапфиры, каждый размером с кулак, идеально огранённые, переливались всеми цветами радуги.

В центре зала, на бархатной подушке, лежал бриллиант размером с мою голову. Он сиял собственным внутренним светом, пульсируя, словно живое сердце горы, гипнотизировал, заставляя забыть обо всём на свете.

— Матерь Божья! — прошептал Владис, стягивая шлем. Его лицо, мокрое от пота, приобрело отрешённое выражение, а глаза округлились, став огромными, как блюдца. — Мы богаты. Мы чертовски, неприлично богаты!

Да, он прав, и это не просто богатство, это власть, армии, замки, королевства… С таким состоянием можно вполне купить небольшую страну и сдачу оставить на чай. Но мой взгляд искал другое: снаряжение. Золото — это хорошо, но золото не спасёт тебя от монстра 60-го уровня, а вот хороший меч…

На манекенах и стойках висели доспехи и оружие. Время и вакуум не пощадили их, многие вещи, казалось, готовы были рассыпаться в прах от одного прикосновения. Ткань истлела, кожа высохла, но созданные действительно великими мастерами древности выдержали испытание вечностью.

Я подошёл к стойке в центре. Там на шёлковой скатерти лежала мантия, казалось, нетронутая временем, словно её сшили вчера.

Одеяние Архимага Эпохи Рассвета

Уровень: 61

Качество: Мифическое

Сшитая из ткани мягче любого шёлка, но прочнее, чем сталь, она переливалась всеми оттенками синего, словно сотканная из звёздного неба и самой магии.

— Я бы, на раздумывая, отдал почку за эту тряпку, — благоговейно прошептал Харальд, боясь прикоснуться к святыне. Его пальцы дрожали в сантиметре от ткани.

— Лучше женись на мне, — хмыкнула Ванесса, подходя сзади. Её голос звучал устало, но в нём появилась искра жизни. — Будем носить по очереди, а потом передадим детям.

Харальд поперхнулся, закашлявшись, но, взглянув на неё, вдруг серьёзно кивнул:

— Подумаю над твоим предложением, женщина. Ради такой мантии я готов и не на такое.

Лили уже носилась между кучами золота, подбрасывая монеты в воздух и хихикая как безумная. Звон золота о камень звучал музыкой для её ушей.

— Артём! Мы должны найти гномов в Гадоре и показать им список! Я хочу видеть их лица, когда они поймут, что мы нашли! Их бороды поседеют от зависти!

— Если встречу этих бородатых ублюдков, я их сожгу, — прорычал Харальд, его лицо потемнело. Он помнил, как старейшины Гадора бросили его семью умирать, запершись в своих норах.