«— Слышали последние новости? Говорят, Бахмач взят!

— Кем?

— Неизвестно.

— А у кого?

— Тоже неизвестно. Ужас!»

Действительно ужас, ведь более об этом городе так никто ничего и не написал. Безвестность Бахмача была просто пугающей. Поневоле всякому бахмачцу по прочтении Тэффи можно было впасть в уныние.

Впрочем, к Эсмеральде это уныние образованного класса города не относилось. Достигнув совершеннолетия, она решила поискать счастья в стороне далекой. И выбор ее пал, как это и полагалось в среде восточно-украинских жителей, на Москву. Мечта о столице прежде советского государства, а ныне государства российского как о прекрасной сказке всячески культивировалась среди горожан; неудивительно, что зародилась она и у Эсмеральды уже с первых прочитанных строк Пушкина и Лермонтова: «Москва, как много в этом звуке…» и «Москва! Люблю тебя как сын…»; нет, даже раньше, с песен, которые ей пела бабушка в качестве колыбельных, к примеру: «Москва — Пекин, Москва — Пекин, идут, идут, идут народы…»

Эсмеральда вообще слыла девушкой начитанной. Основу этой начитанности заложила мама, работавшая в абонементе: книги, списанные ею из фондов, составили костяк библиотеки семьи Зайчуков. Именно по ним — по Тургеневу и Островскому, Бунину и Куприну — Эсмеральда изучала русский язык, зачитываясь классиками, и, открывая очередной том, с некоторым придыханием глядела на литеру М, размещенную перед названием издательства.

Ко всему этому Зайчук была просто красавицей. С первого же класса школы подле нее можно было видеть того или иного однокашника, провожавшего домой объект воздыхания и согнувшегося под тяжестью двух набитых под завязку учебниками портфелей и двух мешков со «сменкой», пыхтящего и едва поспевающего за воздушной походкой Эсмеральды. Девчушка изредка оборачивалась и одаривала незабываемой улыбкой своего кавалера, отчего тот переставал пыхтеть и некоторое время шел с ней почти в ногу. Иной раз кавалер удостаивался быть приглашенным в гости — делать вместе домашнее задание. Училась она всегда хорошо, без троек, а потому считалась ученицей прилежной, с задатками.

Именно благодаря означенным задаткам она не пошла по простому пути — «в Москву, в Москву», — вдоволь насмотревшись, как выпускницы ее школы вместе с мамами и бабушками загружаются в пассажирский поезд с сумками и баулами, до отказа заполненными семечками, салом, мясом, дешевой водкой и всем прочим, чему обычно так радуются москвичи, сметая сей товар на рынке у Киевского вокзала. В столицу она вознамеривалась попасть иначе. Прилежность сослужила Эсмеральде службу, когда она поехала в Чернигов, где поступила учиться на юриста и прекрасно сдала первую сессию в тамошнем университете. Чем обратила на себя особое внимание не столько преподавателей, сколько сокурсниц, ядовито заметивших, что ей следует не на юрфаке, а на подиуме задом вертеть.

Довод был разумен, и Эсмеральда незамедлительно воспользовалась им. И отправилась на очень кстати проходивший в Чернигове конкурс красоты. В процессе проведения коего была неоднократно провожаема до общежития — сперва одним членом жюри, потом другим, затем председателем; что говорить, звание «Мисс Чернигов» она обрела с подавляющим преимуществом перед остальными конкурсантками. А из призов — цельнометаллическую позолоченную корону со стеклярусом в вечное пользование и набор мягкой мебели местной фабрики, который, правда, никто не захотел довезти до общежития. (Впрочем, куда бы она дела этот набор — диван, два кресла и четыре стула — в комнате, которую делила еще с тремя сокурсницами?) Но самое главное, она получила путевку на всеукраинские смотрины.

Вот тут Эсмеральде не повезло с самого начала. На конкурс «Мисс Украина» она опоздала — все члены жюри, даже самые малоизвестные и непримечательные, были разобраны прочими конкурсантками задолго до ее приезда, а председателя делили и вовсе две конкурирующие группировки красавиц. Так что пробиваться пришлось одной своей красотой и задатками. И в итоге ей досталось лишь место третьей вице-мисс, а также корзина косметики от Диора производства местной фабрики, чек на круглую сумму в десять тысяч гривен и трехдневный тур в Москву с оплатой стоимости проезда в плацкартном вагоне за счет одного из спонсоров — московской турфирмы. Эсмеральде оставалось лишь вздохнуть да немножко позавидовать победительнице, получившей в подарок такой же плацкарт, но только до Парижа, плюс к этому семиметровый «Запорожец» класса люкс с баром, телевизором, джакузи и съемными многофункциональными подушками безопасности в цветочек производства местной фабрики, при лобовом столкновении наполнявшими салон запахом одеколона «Ландыш серебристый».

Впрочем, Эсмеральде и тут нашлось чем отличиться от конкуренток. Она попала на страницы журнала «Огни большого города» в качестве модели, в стиле ню рекламирующей сотовый телефон местной фабрики (им она и прикрывалась, ведь журнал не считался эротическим — скорее, семейного чтения); съемки прошли прямо в раздевалке. А через несколько дней ей выдали гонорар. Правда, одними экземплярами этого еженедельного журнала — вручили целую пачку, — чему она, отправляясь в первопрестольную, только обрадовалась. Особенно тому, как может показать себя со всех сторон уже непосредственно в Третьем Риме…

Это длинное предисловие я написал, дабы рассказать неподготовленному читателю, о какой девушке пойдет речь и какого рода испытания выпадут ей в столице нашей родины. Впрочем, об испытаниях позднее; сообщу лишь, что они начались сразу по прибытии на Киевский вокзал.

Все же еще одно отступление я сделаю. Московская турфирма подсунула Эсмеральде билеты на поезд «Житомир — Москва», вероятно, предполагая, что чем больший путь проделывает состав, тем быстрее идет. Распространенное заблуждение! Сей поезд, в чем не раз убеждался сам автор этих строк, плелся настолько медленно, что пропускал вперед себя множество других пассажирских, товарных и прочих поездов, а иной раз и электрички, если те слишком спешили по расписанию. К тому же он умудрился отстать даже от такого графика.

Словом, только когда Эсмеральда окончательно потеряла веру в достижение своей цели в мыслимые сроки и подумала, что путешествует уже по Транссибу, на горизонте мучительно неспешно стал вырисовываться вокзал.

Где ее встречали. Эсмеральду это нисколько не удивило, она была уверена, что человек в строгом черном костюме с крохотной розой на полутораметровом стебельке, стоявший на перроне с табличкой «Эсмеральда Зайчук», — не кто иной, как представитель спонсора, той самой турфирмы, высматривавший ее среди приезжих, дабы сопровождать в путешествии по российской столице.