— Ну, не твой, — добродушно согласился Нетопырь, — не твой. А если глаза замусолит, скажет что-нибудь нашему?

— Говорил же, не скажет. Да и топтун он знатный, тенью за политическими ходит…

— Так то политические, — отмахнулся Васька, выпуская в потолок струю папиросного дыма.

— Они знаешь какие были? У… проверялись каждые десяток саженей.

— Ладно, — Нетопырь взглянул на ходики, висевшие на стене. — Когда встречаемся?

— В шесть.

— Время есть, налей мне полстакана.

— Может, не надо?

— Для душевной остроты и тебе не мешало бы, весь извелся. Приезжаем на место… где ты сказал?

— Казанский собор.

— Ты всегда с Богом на «ты»…

— Я…

— Встречаемся у Казанского, я остаюсь в пролетке…

— Почему ты?

— Дурья твоя башка, ты же филера знаешь, а не я.

— Ах да.

— Я в пролетке, ты узнаешь у него: если адрес скажет, то там его и ложи, если секретничать начнет, то везем на место и там с Лупусом их рядком и кладем. Ясен расклад?

— Ясен, а если они шустрее окажутся?

— Этого не будет, — зло огрызнулся Нетопырь, — мы — их, иначе и затевать ничего не следует. Уяснил?

— Уяснил, — буркнул Билык, подошел к столу и налил в стакан на два пальца водки, вылил в рот, проглотил и не поморщился, только скрипнул зубами, — я еще пожить хочу.

Оставив саквояж в тайнике, Лупус сел на скамью и закурил.

Выходило не так гладко, как было задумано. Когда дело начинается, помощников сложно найти, а вот когда касса пополняется монетой, золотом, камнями, появляется слишком много претендентов на куш. И хотят взять чистыми руками. Интересно, Кошель тоже своих псов послал следом или ему хватает дел в Москве? Хотя Лупус встречался со многими людьми, сидящими, спящими на золоте, даже в нужник золотой ходящими, но такими жадными, что все мало им и мало. Не на две жизни добра хватит, а им нужно еще и еще.

Мысли роились, но ничего не выходило путного. Можно было телефонировать в уголовный розыск, чтобы взяли этих двоих. Пока шум да гам, легко уйти на север. Но как быть с Чернявеньким? Что он знает? То, что в знакомстве свел Кошель? А что Кошель? А тот знает много, даже настоящие фамилию и имя, хотя в наше время купить паспорт не составляет труда. Были бы деньги.

Положить Нетопыря и Билыка у порога собора, хоть в смерти о Боге вспомнят.

Взять винтовку и с того берега Екатерининского канала обоих отправить к праотцам? Правда, как провезти такой длинный инструмент, не привлекая внимания? Как зайти в любой из домов, если ворота и подъезды запирают на ночь? То, что на два выстрела хватило бы пары секунд, Лупус не сомневался. Годы на войне давали знать, а навык просто так не исчезает. Не успеет второй бандит сообразить, что надо прыгать в укрытие, как повалится мешком, но… грохот выстрелов в утренней тишине, сродни выстрелам пушки. Нет, винтовка отпадает.

Если увидят его на месте встречи, то все поймут.

Один против двоих.

Не из таких передряг выходил живым, а здесь простые бандиты, привыкшие брать то, что легко лежит. И если получал отпор, то ретируются несолоно хлебавши. В их сердце превалирует трусость за свою «драгоценную» жизнь.

Лупус поднялся. Сунул один револьвер за пояс, второй за спину, погладил рукой трость, столько раз выручавшую в сложных ситуациях. Что будет, того не миновать.

Со стороны Казанской подъехала пролетка. Остановилась. Через несколько минут из нее выпрыгнул довольно молодой (издалека) мужчина в пиджаке и брюках, заправленных в сапоги. Осмотрелся, тронул впереди ремень, видимо, убедился, что пистолет на месте, и неспешным или боязливым шагом направился к левому ряду колонн Казанского собора. Там его уже ждали.

Кирпичников предвидел, что пролетка подъедет со стороны Казанской улицы. Это была либо сыскная интуиция, либо простая логика. Теперь стоило одновременно взять бандитов. Иначе кто-то из них может оказаться не таким здравомыслящим, и тогда начнется стрельба, в результате которой надо будет ранить бандита или попросту убить.

Громов видел, как спрыгнувший из пролетки огляделся и направился к месту встречи.

Кирпичников закусил губу. До человека в пролетке было несколько саженей, и неизвестно, держит бандит пистолет в руке или под пиджаком. Скорее всего, наготове. Смотрит вслед ушедшему, напряжен.

Лупус наблюдал с площадки третьего этажа дома, находящегося по другую сторону Екатерининского. Он видел, как подъехала пролетка, как из нее вышел Билык. Хотел было кинуться вниз, но что-то задержало, и он заметил прятавшихся людей.

«Сыскная-уголовная или люди Кошеля?» — мелькнуло в голове, и он остался наблюдать.

Билык боялся не столько филера, сколько Нетопыря, способного походя пустить кровь, даже не заметив очередной смерти. Тимофеев, или как там его, готов договориться, а вот Васька сперва делает, а уж потом начинает размышлять.

Ипполита нигде не было. Беспокойство начало одолевать Петьку.

«Вдруг его уже нет, а за мной следит этот глазастый Лупус? Тогда остается только одно — рвать главаря на части и допытываться, где общая касса».

Билык пошел не под колоннаду, а двинулся к каналу, чтобы оттуда видеть все и всех.

Нетопырь сидел в пролетке и не видел, что происходит позади. Выглядывать он не мог, внимание сосредоточил на Петьке. Когда краем глаза заметил тень, резко обернулся, держа пистолете руке, и, не прицеливаясь, выстрелил. Крикнул извозчику: