В ожидании официантки они обменялись несколькими фразами о погоде и работе. От выпитой водки лицо архивариуса зарумянилось. Он заметно повеселел, и пропала скованность.

Самое время спросить, решил Никита.

— Владимир Михайлович, если не секрет, что за личные причины не позволяют вам участвовать в проекте?

Архивариус вздохнул, поводил кругами рюмкой по столу и сказал:

— Видите ли… Как бы это сказать… Вы толкаете меня на конфликт с местной элитой.

Никита был поражен его ответом. И не сразу нашелся, что сказать.

— С какой элитой? На какой конфликт? — спросил он, задумчиво глядя на архивариуса.

— Ну как же? Фамилия Лагоев мне с самого начала показалась знакомой. И мои опасения подтвердились. Ведь ваш Лагоев — это тот самый Лагоев, у которого универсам в центре города?

— Ну и что?

— А то, Никита, что он весьма состоятельный человек. А по утверждению классиков марксизма-ленинизма, все крупные состояния нажиты неправедным путем. Иными словами — криминальным. Извините, но мне на старости лет ни к чему впутываться в криминальные разборки.

— Ваши опасения напрасны, Владимир Михайлович. Никто и ничто вам не угрожает. Тем более что Лагоев не криминальный авторитет, а заурядный жулик.

— Не мне судить об этом. Я здесь человек новый.

— Вот как?

— Ну, конечно же. Я перебрался в ваш город единственно потому, что у меня одно желание — тихо, мирно и спокойно скоротать свой век. И простите меня, Никита, я не смогу и, правду сказать, не хочу быть вашим доктором Ватсоном. Вот это и есть мои личные причины, по которым я вынужден отказаться от участия в вашем проекте.

Скоротать свой век в подвале среди пыльных папок с документами? И это выбор еще не старого человека? Хорошенькое дело.

По крайней мере сказано было честно и откровенно.

Наполнив рюмки, Никита спросил:

— И откуда вы пожаловали в наш город?

Лицо архивариуса тронула улыбка.

— Из культурной столицы России.

— Неужто из самого Питера?

— Из него самого.

— Неужели там негде было скоротать свой век?

— Знаете ли, за каждым поступком стоят личные мотивы.

— Конфликте криминалом?

Архивариус рассмеялся, запрокинув голову.

— О чем вы говорите, Никита?! Все гораздо проще. Мой сын женился, пошли внуки, и нам стало тесно. А с нашими доходами мы не могли купить квартиру в Питере. Зато у вас — пожалуйста.

Обычная житейская ситуация. Правда, разрешилась она не вполне тривиальным способом.

— А по внукам не скучаете?

— А я их вижу регулярно по скайпу.

Вот он прогресс двадцать первого века. Отпала необходимость общаться с внуками. Достаточно увидеть их по скайпу.

— Так выпьем за ваших внуков! И за скайп.

Они выпили еще, потом еще и еще.

Порядком захмелевшего архивариуса Никите пришлось везти на такси.

В машине архивариус что-то бормотал себе под нос. Никита не обращал на него внимания, пока тот не схватил его за колено и не сказал:

— Ах, Никита, Никита, брось ты это дело. За тебя так волнуется такая замечательная девушка. Светлана Александровна.

— И вас она подговорила посоветовать мне это? Отказаться от расследования?

— Ну да! Только тсс… Молчок. Никто об этом не должен знать. И уж тем более она, — сказал архивариус и захрапел.

«Заботливая ты моя», — подумал Никита.

Дома он сварил крепкого кофе из зерен и уселся за письменный стол. Через полчаса из-под его пера вышел отчет о проделанной работе с рекомендациями, как улучшить работу ДЭЗов.

Уснул он с приятным чувством исполненного долга и с чистой совестью перед Светкой. Теперь все увидят, что в нем не ошиблись и под него можно создавать отдел.

11

На следующее утро Никита бодрым шагом вошел в кабинет Егора Акимовича, Тот стоял под форточкой и курил.

— А… Наша молодая смена, — улыбнулся он.

В его улыбке было что-то нехорошее.

Егор Акимович отошел от окна и с достоинством занял служебное место за письменным столом, свободным от бумаг, но с компьютером, которым он пользоваться не умел.

— Наслышан, наслышан о твоих подвигах, — с нескрываемым сарказмом сказал он.