— Джи, очнись.

— Мамочка…

— Чем ты там занимаешься? Посмотри на себя: взгляд бешеный, зрачки расширенные. Вы все скоро чокнетесь от этих игр. Ты за часами следишь?

— А сколько время?

— Времени. Чему вас только в школе учат. Ты уроки сделала?

— Сделала. Мам, ты меня любишь?

— Что за вопрос? Разумеется. Кто тебя, девочка моя, полюбит, кроме родной матери?

Неужели никто?

Московский индюк

Он был из нормальной, полноценной семьи. По отцовской линии все первенцы получали королевское имя Ричард. Раньше поколение включало два, а то и три ребёнка, девочки тоже случались; дед воспроизвёл одного отпрыска, в наше время, считай, и это подвиг. В глубоко чтимых семейных анналах не сохранилось точных сведений, откуда возникла фамилия Лайон, но здесь не так точность важна, как идея приведения рода к единому знаменателю.

По материнской линии наблюдался кавардак. Уж если рыжеватый, картофеленосый, лопоухий увалень Ричард в своей национальности не был уверен, то зеленоглазая статуэтка-мулатка Лола ею вообще не интересовалась. Недоразумение досадное, но устранимое, ибо все женщины, выходя замуж за королей и становясь королевами, обязаны подчиняться королевскому уставу, который предписывает прежде всего нескончаемую благодарность мужу за привилегию оказаться в высших кругах общества. А там статус сам решит, кого под какую гребёнку стричь.

Папа Ричард был ненавистным Шу олигархом, биомедицинским магнатом, владел производством и распространением бионических протезов и искусственной кожи. Как роботы ни старались, люди по-прежнему, хоть и в меньших масштабах, старели, болели и умирали. Борьба с природой была неравной, однако Ричард Лайон способствовал тому, чтобы для потребителей его продукции она стала максимально азартной, а для него — максимально доходной. Бигфарма, с самого начала эпохи потребления заняв лидирующие позиции в экономике, оставалась наиболее прибыльным сектором. Женщина, не истязайте себя уколами — натяните омолаживающую кожу, и вы снова та неподражаемая, которая поёт на своём последнем, не поддающимся счёту концерте. Мужчина, не насилуйте себя антидепрессантами — замените пальцы с подагрическими суставами вечными протезами, и вы снова тот неустрашимый, который покоряет противоположный пол силой эрекции и самооценки. Биотрансформеры заполонили Землю, однако их время подходит к концу, следом никого нет, дальше тишина. Бьётся, наряду с научной, предпринимательская мысль, что бы такого изобрести, чтобы пришла смена и сделала востребованным новый биомедицинский хлам, — покуда тщетно. Ричард и Лола Лайоны себе смену подготовили, сына Ричарда, Дика.

До простого воспроизводства нс дотянули, но, как говорится, на безрыбье…

Сын Дик с младых ногтей рос в атмосфере привычной роскоши, непререкаемой отцовской правоты и смутно осознаваемой неправды. Квартира в престижном районе Москвы, загородное имение, роботы, роботы, тридцать штук одних роботов, дисгармонировали с воскресными обеденными разговорами про неблагодарное быдло, которому что ни предложи, всё не в коня корм. Инвалиды, видите ли, жалуются, что для них биопротезы стоят так же, как для обычных состоятельных людей, желающих подольше оставаться привлекательными. А кто вас, инвалидов, просит к обычным соваться? Мало вам рекреаций с бракованными киберами? Ни забот, ни хлопот, проводи между собой Олимпийские игры и сопи в тряпочку. Тут ещё надзорные органы наехали. Кто-то, хотя известно кто, стуканул в экспертный консилиум, мол, господин Лайон спирт через аптеки под видом медицинских препаратов реализует. Блогеры, суки продажные, подхватили, подсчитали, прослезились от зависти — это ж какой навар господин Лайон себе в карман кладёт! Кладёт. И на вас на всех кладёт, потому что вы, которые слаще морковки ничего в детстве не ели, понятия не имеете ни как деньги делать, ни что с ними делать. Это малому бизнесу лафа: матрёшек разрисовал, кое-какую документацию согласовал, и облагодетельствуй соседей. На высших эшелонах игра идёт по-крупному, там правила другие. Подумайте, правдолюбцы, на чьи шиши вам олимпиады организовывают и транслируют, фестивали, конкурсы ваши марионеточные. Львёнок Дик, когда дорос до молодого льва, догадался, что и олимпиады, и фестивали, и конкурсы — благодарность отца экспертному консилиуму за отмазу от тюрьмы. Тёртый лев Ричард не допускал вероятности, что кто-то из знакомых ему соратников зарабатывает капитал честно — не пойман пока, вот и не вор. Короткий поводок, на котором его держал консилиум, шею тёр, но терпимо.

Мама Лола занималась положенной ей по статусу благотворительностью и опекой молодых дарований.

Королевская чета маленьким принцем гордилась — умный, красивый, уравновешенный. Тем не менее дома задерживалась редко — бизнес, светские рауты, времени совсем не было. Очень скоро воспитательная составляющая любви к наследнику легла на плечи роботов. Сын по родителям тосковал — чем дальше, тем сильней, а киберов в той же последовательности ненавидел. Никто, никто в целом свете маму с папой не заменит, тем более выродки полимерные. Добренькими прикидываются. Да как они могут любить, когда у них ни сердца нет, ни мозгов? Чем думают? Вот и посмотрим, чем, вот и узнаем… Начиная с десяти лет Дик методично превращал андроидов в полимерный мусор: раз в неделю привязывал одного крепко-накрепко к стулу и камнем, который специально для намеченной экзекуции подбирал по дороге домой, вскрывал ядерный чердак до плутониевой батарейки. Следующие на очереди убирали останки. Ричард киберов не считал, заказывал новых, если старые заканчивались.

Когда Дику исполнилось четырнадцать, Лола безоглядно влюбилась в невероятно талантливого, столь же пьющего и нищего художника. Ну влюбилась, лады, Ричард отнёсся с пониманием, с кем не бывает. На предложение жены развестись вздёрнул рыжеватые брови: «В уме ли ты, красавица? Тебя, что, прессуют, в кандалы заковывают? Есть правила, в наших кругах семья — часть успеха. Забыла? Даю день на проветривание мозгов, потом пеняй на себя». Через день Лола, совместив в голове имена героев былин разных народов и представив себя реинкарнацией королевы Гвиневеры, заявила деспотичному королю Артуру, что покидает его ради блистательного рыцаря Ланселота. «Это твой выбор, обратной дороги не будет», — с достоинством парировал король Ричард и удалился. Сын не видел отца два дня, следующую неделю они провели в молчании, затем жизнь, обдав рыжеватые отцовские волосы ранней сединой, вошла в привычную колею.

Через месяц в среде одноклассников по престижной гимназии Дик краем уха слышал, что художник бросил его мать практически сразу, что она где-то бедствует, краем глаза видел, что некоторые с нетерпением ждут от него объяснения нестандартной ситуации, обвинения или оправдания поступка отца. Принцу не подобает опускаться до обсуждения решений короля, он и не опустился, не поддался, не подал виду. Четырнадцатилетний мальчик, поставленный в невыносимые условия выбора между отцом и матерью, выбрал отца. Король не может ошибаться, а королева отреклась, предала, бросила.

Как-то, не вовремя вернувшись домой, отец застал сына за расправой над очередной жертвой. Особая жестокость, вызванная, безусловно, душевной травмой, указывала на признаки садизма. Продвинутые в медицине андроиды смогли приостановить, однако не уберегли иммунную систему подростка от пагубных атак: Дик начал болеть такими замысловатыми болезнями, что андроиды лишь полимерными руками разводили от удивления. Всё перепробовали: бомбардировали бактерии желудочно-кишечного тракта изотопами, упорядочивали броуновское движение нейронов головного мозга электричеством, собирались полностью поменять человеческую кровь на кровь единорога, который был доставлен из заповедных лесов отдалённой области планеты, но обнаружили подлог — ко лбу обыкновенной белой лошади оказался намертво приклеен рог козы. Из той же отдалённой области вместе с фальшивым единорогом для подстраховки был прислан какой-то старикашка, который там, в заповеднике, вроде кого-то исцелил, хотя кого там исцелять, если все здесь живут. Старикашка возложил на умирающего руки, что-то пошептал, сказал, чтобы после выздоровления отрок возблагодарил бога, уж какому молится, такого пусть и возблагодарит, и, не взяв платы, убыл. Охрана чухнулась, ёклмн, ничего ж не выяснили, вдруг ликвидация потребуется, да поздно, точно лошадь рогатая языком слизнула. Львёнок вскоре поправился, о старикашке думать забыли, лев нового прайда не создал.