— Проверь адрес, Бо, — повторяет он. — Медичи подождёт ещё час или два.

Я ничего не могу сохранить в секрете, чёрт возьми.

— Да, да, — я завожу двигатель и срываюсь с места, разгоняясь в чернильную темноту ночи.

***

Адрес, по которому меня отправил Икс, находится в явно захудалом районе города. Влажный воздух сменился постоянной моросью, и я уже чувствую, как раздражающие капли холодного дождя стекают по моей шее и под воротник. Я паркую мотоцикл на обочине и с отвращением смотрю на мигающую неоновую вывеску. «Девочки. Девочки. Девочки». Как чудесно.

В течение нескольких минут я наблюдаю за входом. Это место не назовёшь оживлённым ульем; на самом деле, если бы не один мужчина, нервно приближающийся к клубу, я бы подумала, что заведение закрыто. Как бы то ни было, заметив меня, он резко меняет свой курс и спешит пройти мимо. Я прикусываю нижнюю губу и принимаю решение. В конце концов, кто предупреждён, тот вооружён.

Побежав за ним, я выскакиваю вперёд и по сути преграждаю ему путь. Его плечи опускаются, а щёки всё ещё заливает румянец смущения.

— В чём твоя проблема? — спрашиваю я.

— Н-ни в чём, — заикается он.

Мой взгляд опускается вниз. Обручального кольца нет, и на месте кольца нет полоски от загара, так что он стыдится не супружеской измены.

— Расскажи мне о клубе.

— О каком клубе?

Я бросаю на него взгляд, полный раздражения. Он переминается с ноги на ногу и пытается отодвинуться от меня. Так просто ему не уйти. Я протягиваю руку и провожу кончиком пальца по его шершавой щеке. Он вздрагивает.

— Ну же, — воркую я. — Ты знаешь, какой клуб я имею в виду.

Он отступает как раз в тот момент, когда мимо нас проносится машина с включёнными на полную мощность фарами. На мгновение наши лица освещаются. Мужчина съёживается. Я гаденько улыбаюсь.

— Ты Красный Ангел.

Я придвигаюсь ещё ближе, пока не оказываюсь рядом с ним и не вторгаюсь в его пространство. Даже несмотря на запах дождя, я всё ещё чувствую горьковатый запашок его пота.

— Тебе не нужно меня бояться.

— Я не боюсь!

Я приоткрываю губы, позволяя кончикам клыков чуть-чуть высунуться наружу. Его кадык дёргается вверх-вниз, когда он сглатывает.

— Хорошо, — мурлычу я. — Расскажи мне о клубе. Там шоу в зале?

Он кивает с такой энергией, что я начинаю удивляться, как его голова ещё держится на шее.

— Да. Да. Там шоу в зале!

Я склоняю голову набок и опускаю глаза, останавливая их на его шее. Он начинает дрожать.

— Там есть приватные комнаты?

Он пищит.

— Извини, — бормочу я. — Я не расслышала. Тебе придётся говорить громче.

— Да.

— Почему именно этот клуб? — спрашиваю я.

— Я … Я… не понимаю, о чём ты.

Он по меньшей мере на 30 см выше меня, но, кажется, уменьшается в размерах с каждой секундой. Я приподнимаюсь на цыпочки и заставляю его встретиться со мной взглядом.

— Почему ты ходишь в этот клуб? Почему не в другой?

Его глазки бегают из стороны в сторону.

— Этот ближайший к моему дому! — выпаливает он.

— Вот как, — я роюсь в его кармане и, прежде чем он успевает отреагировать, достаю бумажник и открываю его. — Но здесь написано, что ты живёшь в Брайтоне. Это почти в 80 километрах отсюда.

— Я имел в виду отель! Это недалеко от моего отеля! — его шея заливается краской. Ложь, ложь и ещё раз ложь.

Мне становится скучно, я хватаю его за воротник и прижимаю к стене. Он сопротивляется моей хватке, но это слабое усилие.

— Вот что я скажу, — воркую я. — Я готова отпустить тебя, мистер… — я опускаю взгляд на его бумажник, — …Арчер. В конце концов, я уже поела сегодня вечером. Но тебе нужно начать говорить, иначе я могу решить, что мне не помешает немного десерта.

Он смотрит мне в глаза, и его тело обмякает, когда он признаёт правдивость того, что в них написано.

— Они молодые, — бормочет он в конце концов.

— Девочки?

Он кивает.

Мой желудок сжимается.

— Насколько молодые?

— Шестнадцать. Может, семнадцать.

Старше возраста согласия. Как удобно. Я серьёзно сомневаюсь, что у девочек действительно спрашивают согласие, даже если он говорит правду. Я смотрю на несчастного мистера Арчера и задаюсь вопросом, не обманывает ли он сам себя, веря, что девочки внутри с радостью принимают то, что он предлагает. Нет предела тому, во что люди заставят себя поверить, чтобы успокоить свою совесть.