Они с Вакой держали пулемёт, снятый со станины в яхте и направленный строго на кресло парализованного князя Жоржа Борисовича. Вернее, который только что был парализован — действие эликсира только-только закончилось.

А между моими соратниками в двери просочилась полдюжина «якудз» из ЧВК Черепанова и взяли на мушку всех остальных в комнате.

— Я это так не оставлю! — сказал поверженный князь, забирая скомканные листы со стола и жестом показывая остальным убираться.

Когда последний из нападавших покинул комнату, Кирилл Карлович сказал моим людям:

— Спасибо вам, друзья мои… подлечите пока раненых и оставьте нас, есть кое-что обсудить.

Затем, когда мы остались молча в комнате, он жадно напился водой из бутылки, умылся, вернулся и, кряхтя, принялся рыться в недрах своего дипломата. Выудил гербовый бланк, достал ручку с золотым пером и молча писал что-то, затем тиснул печатью и протянул.

— Что это, ваше сиятельство? — спросил я, а сам принялся вчитываться.

«Волею Императора, князь Югопольский, Белобережный, Номоконовский, Рио-Ройо и иных земель, Кирилл Карлович Белый, постановляет…»

— Это патент ротного капитана, — пояснил Кирилл Карлович. — Можете набирать людей в княжескую гвардию. Бесплатно. Я считаю, пора. Давно пора. Тем более — после такого.

Что ж, я не стал спорить. Испытательный срок я давно прошёл.

— Спасибо, ваше сиятельство. Не подведу. Не обещаю, что наберу быстро, людей мало. Но — не подведу.

— Так, и ещё…

Князь снова порылся в дипломате и вытащил стопку ассигнаций. Бегло пересчитал, протянул.

— Много я с собой не возил, тут в районе пятидесяти тысяч. Это оплата за этих чудесных японцев, как я понимаю, вы их наняли.

— Нанял, — кивнул я.

Ну, четырёх-то мне граф передал бесплатно, но остальным мне предстоит заплатить. Не то, чтобы много, но пусть будет.

— А теперь, Саша, напоследок, я всё-таки задам пару вопросов… Что у тебя с доченькой моей? Запала она на тебя, негодника такого, так выходит? Перед отплытием наговорила мне всякого…

— Не могу знать, ваше сиятельство. Чужая душа — потeмки.

— Так… скажи прямо, она успела наделать глупостей, или не успела?! — повысил голос князь.

— Успела, — вздохнул я. — Перед самым отплытием. И я еe не отговаривал. Она вправе была это сделать.

Князь вытер вспотевшее лицо платком.

— И что, жениться не будешь? И за океан за ней не поедешь? Впрочем, я и сам тебя за океан не пущу. Ты мне здесь нужнее. Но вот если вдруг она от тебя понесла, то я из тебя все жилы вытащу, все соки выпью, ясно?

Захотелось добавить, что я сам буду решать, ехать мне за океан и иметь ли родственные связи с домом князей Белых, но я сдержался и усугублять конфликт не стал — тем более, после такого замечательного патента ротного капитана.

Да и сам князь как-то поуспокоился.

— Ладно, Саша, в конце концов, Марьянка девица ветреная, а ты не самый паршивый вариант… Так что пока что будем считать, у нас этого разговора не было. Скажи-ка лучше… Чего там граф Черепанов под меня копал?

Надоело мне быть тройным агентом. Хотя бы стану снова двойным, хватит мне и Пустынникова с его заданием. Поэтому я не стал ходить вокруг да около и ответил честно — в общем-то, как и планировал.

— Он хотел узнать, какое решение примет совет, и в какую сторону дует ветер. Боится сухозаконников. Но вы мне можете мне ничего не говорить. Я изначально не горел желанием шпионить за вами и стучать, я лишь воспользовался ситуацией, чтобы подстраховать вас.

— И подстраховали, Саша, хорошо подстраховали. А про важное — вы правы. Черепанов, похоже, потерял интерес к политике. После трагической гибели Франтишека Скальского…

Тут уже пришла пора удивляться мне.

— Так он… погиб?!

— А вы не слышали? Да. Несчастный случай на рыбалке, переохлаждение… Бились три дня, лучших лекарей присылали, даже ваш Станислав приезжал. Бестолку.

Князь выразительно на меня посмотрел. Я не стал строить догадки.

— И что теперь с Белым Берегом?

— Ничего, — пожал плечами князь. — Теперь я регент до совершеннолетия. Он успел признать малолетнего сына от одной из служанок и передать графство.

— Так что Черепанов?

— А Черепанов с детства дружил с Франтишеком, принял смерть соседа близко к сердцу. Перед моим отплытием написал, что передаёт графский титул вместе с имуществом и гаремом своему старшему сыну и отбывает в горное шато писать роман. Давно, говорит, хотел стать романистом, да из-за забот никак не выходило.

Странно, всё-таки, при таком обилии магических инструментов и придворных алхимиков погибать от какой-то там пневмонии, пусть даже тяжёлой. Неужели князь помог Франтишеку? Я не стал строить догадки. Всё это, конечно, меня опосредованно касалось — как-никак, у нас были договорённости с Черепановым.