— Более чем, — прищурился я.

— Тогда до связи.

С тем властитель дум, душ и континентов отключился растворившись в глубине зеркала как призрак.

Ну вот и поговорили. И вроде я даже живой остался. Но что-то мне подсказывало, что только расстояние в два океана удержало Верховного Канцлера от скорой и неотвратимой расправы надо мной.

В общем, я убедился что нам на одной планете с этим изысканным господином тесновато будет. Кому-то из нас точно придется сойти с этого маршрута. И этот кто-то точно не я.

— Ну ты и наглец, Саша, — где-то даже восхищенно, проговорил Пустынников, вставая из кресла. — Наглец и везучий сукин сын. Я таких дерзких ещё не видел. Но ты не теряй чувства меры. Он и не таких дерзких в бетон закатывал. Лучше бы у тебя было, что ему доложить в следующий раз.

Ну, вот, в следующий раз и видно будет.

Некоторое время я задумчиво смотрел на огромное зеркало в котором исчезло изображение Верховного Канцлера.

Ну, что ж, надо признать, занятно пообщались. Я узнал много нового.

Узнал, например, что Канцлер уверен, что я знаю, где находится Марина Дмитриевна, Великая Княжна и наследница. Или скоро буду знать по каким-то причинам. А с чего бы мне это знать? Что произойдет такое? Пока нехватка информации.

И, конечно, мне совершенно очевидно, что я в этом замечательном плане Болотникова по поиску наследницы всего лишь средство достижения цели. Понятное дело, что меня сначала тупо используют, а потом уничтожат, чтобы лишнего не захотел. Скоропостижная кончина тебе, а не княжество!

А вброс по поводу княжеского титула — это тупо чтобы вбить при случае клин между мной и сюзереном, посеять недоверие, ослабить тут мои позиции.

Это вызвало бы у меня только усмешку, княжеский титул мелок для моих намеченных планов. Но Его Сиятельство может фатально взбудоражиться, если кто-то удачно ему намекнет, что мне такое обещали. После такого его только пуля успокоит, а зачем это мне? Мне с ним и так нормально работается.

И, я смотрю, они плотно мои связи в колониях прозвонили, это неприятно. А может, у них источник надежный есть в моем окружении? Это было бы совсем отвратительно. А чего бы ему и не быть? С их средствами подобрать ключик к человеческому сердцу сильно проще…

Придется вычислять крота…

Знают ли они о моей Долине? Похоже, что нет. То есть, конечно же, они знают о виноградниках, но не придают нужного значения. Иначе рассматривали бы меня, как следует, как опасного претендента, а не как проводника их воли. Но, как и многие другие, они видят во мне борзого, но управляемого волкодава. Вот и дальше пусть так будет.

— Так как мы поступим с вашими гвардейцами в Югопольске? — произнес я, повернувшись к Пустынникову. — Для поисков царевны мне потребуются люди, а вместо этого им приходится защищать мои инвестиции в Югопольске от произвола сорвавшихся с цепи гвардейцев.

— Я их успокою, — буркнул Пустынников.

— И как долго он просидят спокойно? — скептически скривил я бровь. — Они вообще будут сидеть спокойно? Вот что-то я в это не слишком верю.

— Уж я поспособствую, — Пустынников скривился. — Ты мне Саша, поверь, влияния у меня хватит. Гвардейцы уже готовы сдать назад, просто их такому не учили. Вот я им и помогу, как старший товарищ. Презент от Старой гвардии — Новой. Договоримся мы с князем о перемирии, деэскалации и примирении, ты уж мне поверь.

Ну нет, так сразу — не поверю. Но посмотрю, что у тебя из этого получится.

— Как скоро это произойдет? — задал я следующий логичный вопрос.

— В самое ближайшее время, — мрачно ответил Пустынников.

— Как я узнаю об этом? — прищурился я.

— Ну, твой номер телефона у меня есть, — усмехнулся Пустынников.

О как. Действительно, очень и очень осведомленный резидент…

— Хорошо, — я нахмурился. — А если на связь нужно будет выйти мне?

Плотников пожал плечами:

— Подними зеленый флаг на башне Фламберга, и я тебе перезвоню.

Зеленый — цвет гвардии. Как старой, так и новой. Ясно. И так же ясно, что дом мой у тебя под прямым наблюдением. Что ж, будем и это решать…

И мне довольно очевидно, что влияния у Пустынникова на Новую Гвардию, не так чтобы и много. Впрочем, это и понятно. Он приставлен к Новой гвардии от Старой, и молодежь к нему не слишком прислушивается. Пожалуй, тут мы действительно можем помочь друг другу.

— Если эти ваши гвардейцы будет вести себя не слишком послушно, если нужно будет на них показательно надавить, общайтесь, — предложил я.